Фамилия Многогрешнов — редкий и выразительный памятник русской прозвищной традиции. Она образована от личного прозвища Многогрешный, которое, в свою очередь, сложилось из двух основ: «много» и «грешный». Суффикс -ов указывает на типичную для Руси модель «прозвище отца + притяжательный суффикс», то есть буквально «сын Многогрешного». Такой способ словообразования был одним из самых распространённых в XV–XVII веках, когда фамилии только начинали закрепляться за родами.

Смысл прозвища не так однозначен, как кажется на первый взгляд. В народной среде слово «грешный» имело два пласта значений. Первый — церковный: человек, нарушающий заповеди, неверующий или ведущий неправедный образ жизни. Второй — социальный: «грешниками» в просторечии нередко называли преступников, особенно ссыльных и каторжан. В русских сёлах, где вера была основой уклада, поведение такого человека всегда было на виду, и его «многогрешие» могло стать его постоянной характеристикой, а затем и родовым именем.

Интересно, что прозвище Многогрешный могло быть не только укором, но и своеобразной охранительной кличкой. В народной традиции существовал обычай давать детям и взрослым «отрицательные» имена, чтобы отвести беду или сглаз. Однако для фамилии Многогрешнов более правдоподобна версия, что прозвище отражало реальное поведение или судьбу человека: либо отчаянного грешника, либо того, кто понёс наказание и был сослан, а его потомки уже на новом месте сохранили память об этом в фамилии.

Точное место и время возникновения фамилии Многогрешнов установить сложно — процесс закрепления фамилий шёл неравномерно: у крестьян он завершился лишь к XIX веку, а у духовенства и служилых людей — значительно раньше. Можно предположить, что носители этой фамилии встречались в разных губерниях, но нигде не образовывали массовых скоплений, что и объясняет её редкость сегодня.

Родственные фамилии — Грешнов, Грешников, Многогрешный — встречаются чаще, но именно форма Многогрешнов с ударением на втором слоге сохранила в себе полную, почти литературную основу прозвища. Это делает её не просто семейным именем, а живым свидетельством того, как русский язык закреплял в прозвищах нравственные оценки и социальные ярлыки, превращая их в часть семейной истории.