Фамилия Мородумова — женская форма фамилии Мородумов, и её разбор начинается с неожиданного вопроса: что такое «мородум»? В отличие от большинства русских фамилий, где корень легко узнаваем, здесь он непрозрачен, и это как раз тот случай, когда за прозвищем стоит не профессия или имя, а, скорее всего, диалектное или искажённое слово.

Самый вероятный путь — прозвище Мородум из двух основ: «моро-» и «-дум». Первая часть может восходить к глаголу «морочить» (обманывать, вводить в заблуждение) или к прилагательному «морок» (мрак, темнота, наваждение). Вторая часть — «дума» (мысль, размышление). Вместе они складываются в характеристику человека: либо того, кто «морочит думу» — запутывает, сбивает с толку своими речами, либо того, у кого мысли «тёмные», мрачные. В старых говорах такое прозвище могли дать нелюдимому, угрюмому человеку или, наоборот, хитрому выдумщику, который любил морочить голову.

Менее правдоподобная, но возможная версия — искажение имени Мордух (Мордехай) или Мордко, которые бытовали в еврейской среде. Под влиянием русской народной этимологии имя могли переосмыслить в «Мородум», но для этого нужна документальная фиксация фамилии в местах компактного проживания еврейского населения, чего в открытых источниках по фамилии Мородумова нет.

Суффикс -ов- указывает на стандартную русскую патронимическую модель: Мородум — сын Мородума. Фамилия недворянская, скорее всего, крестьянская или мещанская, так как образована от прозвища, а не от имени святого или географического названия. Встречается она редко, и это говорит о том, что прозвище не стало массовым, а закрепилось за одной или несколькими родственными семьями.

С географией сложно: фамилия не привязана к какому-то одному региону в известных базах данных. По косвенным данным, носители встречаются на юге России и в Поволжье, но точных переписей или справочников по этой фамилии нет. Если вы встретили Мородумову, скорее всего, перед вами потомок человека, которого в XVIII–XIX веках в деревне прозвали за необычный склад ума или характера — и прозвище оказалось настолько цепким, что пережило века.