Фамилия Мовенко — один из тех случаев, когда внешне понятная форма таит в себе неочевидное происхождение. На первый взгляд, перед нами типичная украинская или южнорусская фамилия с суффиксом -енко, который в XVI–XVII веках был главным маркером потомка по отцу («чей?» — Мовенко, то есть сын или внук Мовы). Но вот что такое или кто такое «Мова» — здесь и начинается главное.

Самая прямая и, скорее всего, верная версия отсылает к украинскому слову «мова» — язык, речь. В этом случае прозвище Мова получал человек с яркой, необычной манерой говорить: красноречивый говорун, либо, наоборот, молчун, которого надо было «тянуть за язык». В среде запорожских казаков и крестьян Левобережной Украины такие прозвища были распространены. Фамилия Мовенко, таким образом, означает «потомок того, кого звали Мова».

Существует и менее очевидная версия, связывающая фамилию с западноевропейскими корнями. В польском и чешском языках есть слово «mowa» с тем же значением — речь. Но более интересна гипотеза о связи с немецкой фамилией Mohr (Мор) или Mouw, которая в украинской среде могла адаптироваться как Мов. Немецкое Mohr означало «мавр» или просто «чернокожий», а в переносном смысле — «чернявый», «смуглый». В условиях многонациональной Малороссии XVIII–XIX веков, куда переселялись колонисты, такое заимствование не исключено, хотя эта версия уступает первой по вероятности.

Географически фамилия Мовенко наиболее плотно представлена в центральных и восточных областях Украины — Полтавщине, Черкасчине, Сумщине, а также в южных регионах России, куда шла активная миграция украинских крестьян в XIX веке. Редкость фамилии (она не входит в число массовых) говорит о том, что родоначальник был прозван по очень личной, а не родовой черте.

С точки зрения социального статуса, Мовенко — фамилия преимущественно крестьянская или казацкая, без дворянского оттенка. Суффикс -енко в классическом виде закрепился именно в непривилегированных сословиях, в то время как шляхта чаще использовала -ский/-цкий. Таким образом, предки носителей этой фамилии были людьми, чье прозвище подчеркивало их речевую особенность — будь то дар слова или, напротив, редкая неразговорчивость.