Фамилия Мулындин — редкий пример того, как прозвище, данное человеку за манеру поведения, закрепилось за его потомками. В основе фамилии лежит прозвище Мулында, а суффикс -ин указывает на принадлежность: Мулындин буквально значит «сын Мулынды», «ребёнок того, кого звали Мулында».

Прозвище это не было комплиментом. В русских говорах Мулындой называли вялого, неповоротливого человека, мямлю, того, кто всё делает медленно и нехотя. Такое прозвище прочно ассоциировалось с ленью и праздностью. В народе даже бытовало присловье, которое точно передаёт смысл: «Лынды, мулынды, и день прошел, до нас не дошел». Оно рисует образ человека, который и сам не работает, и другим мешает — время тянется для него бессмысленно.

Впрочем, есть и более конкретное прочтение. В ярославских говорах глагол «мулындить» означал «медленно или долго есть, пережевывать не торопясь». В этом случае прозвище Мулында могло относиться не к общей лени, а к манере предка вести себя за столом. Так что перед нами либо общая характеристика медлительного человека, либо точная бытовая зарисовка с семейного обеда.

Словообразовательная модель здесь простая и очень распространённая: прозвище на -а (Мулында) плюс притяжательный суффикс -ин. Такой тип фамилий массово формировался в центральной России в XVI–XVII веках, когда прозвища отца переходили к детям и внукам. По сути, фамилия Мулындин — застывшая характеристика родоначальника, которую его потомки пронесли через столетия.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования фамилий был длительным, а письменные источники по таким «бытовым» прозвищам скудны. Но сам факт, что прозвище сохранилось и стало фамилией, говорит о том, что оно было живым и узнаваемым в своей среде. Фамилия Мулындин — памятник не столько письменности, сколько живой народной речи, которая умела одним словом дать человеку исчерпывающую характеристику.