Фамилия Набой — редкий пример фамилии, образованной не от имени или профессии, а напрямую от глагольной основы, причем в повелительном наклонении. Это так называемая «императивная» фамилия, где в основе лежит команда или призыв к действию: «набей!». Такие фамилии (вроде Бей, Жги, Тронь, Хватай) в русской традиции чаще всего давали не крестьянам, а солдатам, рекрутам или беглым людям — как прозвище, закреплявшее за человеком его характерную черту или случай из жизни. В случае с Набой могло быть два основных сценария: либо предка прозвали так за привычку набивать что-то (табак в трубку, товар в мешок, гвозди в стену), либо за неуемную настойчивость — «набей, добейся».

Суффикса в фамилии нет. Фамилия не склоняется по падежам как типичные русские фамилии на -ов или -ин, что указывает на ее более позднее происхождение в эпоху, когда императивные прозвища уже могли фиксироваться в документах без адаптации под патронимическую модель. Географически Набой встречается в основном в южнорусских и украинских регионах, где такие «глагольные» фамилии особенно часты в казачьей среде. В реестрах запорожских казаков встречаются прозвища Набей, Набий, что подтверждает связь с военной или промысловой средой.

Интересная деталь: в украинском языке слово «набій» означает «заряд» (для ружья) или «патрон», а «набійник» — шомпол. Если фамилия украинская по корню, то прозвище Набой могло относиться к оружейнику, тому, кто снаряжал патроны, или к меткому стрелку. В русском же контексте «набой» — это также ремесленный термин: набойка на каблук, набойка ткани (печать узора), набой на судне (бортовая доска). То есть носитель фамилии мог быть сапожником, набойщиком тканей или плотником-корабелом. Какая из версий верна для конкретной семьи — зависит от региона и устных преданий, но все они сходятся в одном: предок был человеком дела, а не слова, и занимался чем-то осязаемым — от ремесла до военного ремесла.

Фамилия Набой не получила широкого распространения и не вошла в списки дворянских родов. Это фамилия простого люда, и в этом ее ценность: она сохранила в себе живую разговорную речь, команду, которую кто-то когда-то крикнул — и она приклеилась к человеку на века.