Фамилия Надсадина хранит память о прозвище дальнего предка — Надсада. Само прозвище, а затем и фамилия, образованы от прилагательного «надсадный», то есть «трудный, тяжкий, непосильный». Смысл здесь прозрачный: так могли прозвать человека, который брался за работу, требующую полной отдачи сил, или того, чья жизнь складывалась из постоянного преодоления. Вероятнее всего, основатель рода занимался тяжелым физическим трудом, где каждое усилие давалось с надрывом.

Существует и вторая, менее очевидная версия. Иногда прозвище Надсада связывают с приставкой «над» и словом «сад». Тогда оно указывало бы на место жительства: человек, живший на возвышенности над садом, получал имя-ориентир. В эпоху, когда не существовало точных адресов, такие прозвища помогали быстро найти нужного человека среди соседей. Однако эта гипотеза выглядит слабее: прямое значение слова «надсадный» встречается в говорах чаще, чем топографическое прочтение, поэтому версия о тяжелом труде правдоподобнее.

Модель образования фамилии проста и типична для русской ономастики. Прозвище Надсада, закрепившись за человеком как основное именование, легло в основу фамилии с помощью суффикса -ин. Такой способ характерен для фамилий, образованных от слов женского рода или от прозвищ, оканчивающихся на -а: потомок человека по прозвищу Надсада становился Надсадиным, а его дочь или жена в обиходе — Надсадиной.

Фамилия эта не из частотных, и в этом ее особенность. Она не связана с каким-либо одним регионом — встречается там, где в ходу было слово «надсадный». В писцовых книгах и переписных листах XVII–XVIII веков подобные прозвища фиксировались по всей северной и центральной России, откуда фамилия постепенно распространилась шире.

Отдельного внимания заслуживает написание. Ударение в фамилии обычно падает на второй слог — Надса́дина, что соответствует ударению в исходном прилагательном. В некоторых говорах, где слово произносили с ударением на первый слог, фамилия могла звучать иначе, но на письме это не отражалось.

Сословной привязки у фамилии нет: прозвище Надсада могли дать и крестьянину, и посадскому человеку, и казаку. Родовая память здесь важнее, чем социальный статус, — фамилия сохранила не звание, а характер или занятие предка.