Фамилия Настуев звучит для русского уха непривычно, и это не случайно: ее родина — Северный Кавказ, а точнее, среда, где переплелись адыгские и чеченские традиции именования. Чтобы понять ее происхождение, нужно спуститься на уровень прозвища, от которого она образована, — Настуй.

В основе прозвища лежит чеченское слово «наста», которое переводится как «нога». Такая основа сразу задает два возможных портрета предка. Первый — быстроногий человек, отличный бегун, чья скорость и ловкость стали его визитной карточкой. Второй — человек с больной, поврежденной ногой, возможно, хромотой. В традиционных обществах физический недостаток или, наоборот, выдающаяся способность часто становились главным отличительным признаком, который закреплялся в прозвище и переходил в фамилию.

Словообразовательная модель здесь проста и типична для региона. К основе Настуй добавили русский патронимический суффикс -ев, который указывает на «сына Настуя» или «принадлежащего роду Настуя». Так, в XIX–XX веках, когда горские народы активно включались в общероссийскую административную систему и получали документально зафиксированные фамилии, прозвище превратилось в наследственное имя.

Интересно, что в адыгской среде, которая соседствует с чеченской, тоже бытовали имена, построенные по похожему принципу — через характеристику человека или его происхождение. Например, Калашау («городской парень»), Хагур («худой, тощий»), Учужук («сын ставшего на ноги») или Гучешау («сын кузнеца»). Настуев стоит в этом ряду: фамилия не просто идентифицирует род, но и хранит память о конкретном качестве или обстоятельстве жизни своего первого носителя.

Какая из двух версий — «быстроногий» или «хромой» — правдоподобнее, сказать трудно. Ономастика не дает однозначного ответа. Но в любом случае фамилия Настуев относится к пласту древних бытовых прозвищ, которые возникли не в канцеляриях, а в живой речи, среди своих. Это делает ее не просто набором букв, а маленьким свидетельством того, как люди видели друг друга и как закрепляли это видение в языке.