Фамилия Наурбиев — яркий образец адыгского (черкесского) происхождения, что сразу считывается по ударению на последнем слоге и суффиксу. В отличие от русских фамилий на -ов/-ев, которые чаще всего образуются от полных форм крестильных имен или прозвищ, модель Наурбиев строится иначе. Здесь суффикс -ев присоединен к основе Наурби, которая представляет собой адыгское личное имя. Корень имени — «Наур» (варианты Наур, Науруз), восходящий к иранскому «Новруз» — праздник весеннего равноденствия и нового года у многих народов Востока. В адыгскую среду это имя могло попасть через тюркское или кавказское посредничество, означая «рожденный в праздник», «весенний», «светлый».

Вторая часть имени — «бий» — в адыгских языках означает «князь», «господин», «владыка». Таким образом, имя Наурбий дословно переводится как «князь весны» или «светлый господин». Это составное имя, типичное для адыгской антропонимии, где к основе добавлялся социально значимый компонент, подчеркивающий знатность или статус. Фамилия Наурбиев, соответственно, образована по патронимическому принципу: «потомок Наурбия». Суффикс -ев здесь — не русский фамильный показатель в его исконной функции, а адаптация адыгского окончания, передающего принадлежность к роду.

Географически фамилия Наурбиев наиболее распространена в Кабардино-Балкарии и Адыгее, среди кабардинцев и черкесов. Встречается она и у осетин, что объясняется давними культурными и брачными связями между этими народами. Носители фамилии традиционно принадлежали к уоркскому (дворянскому) сословию, но со временем фамилия утратила жесткую социальную привязку. В отличие от многих русских фамилий, которые закрепились в XVI–XVII веках, адыгские фамилии в их нынешней форме оформились позже — в XIX — начале XX века, когда горские народы активно входили в российскую административную систему и получали документы.

Интересная деталь: в дореволюционных записях фамилию могли писать как Наурбиев, так и Наурбиевъ, а в советское время встречался вариант Наурбиев (с одним «и» в середине), что связано с особенностями передачи адыгских звуков русской графикой. Редкость фамилии (её носителей, по разным данным, не более нескольких тысяч человек) делает её легко идентифицируемой среди других кавказских фамилий, а точное значение имени-основы — «князь весны» — придаёт ей поэтичный оттенок, который, впрочем, для самих носителей был скорее бытовым, чем торжественным.