Происхождение
Фамилия Неморовы
Фамилия Неморовы — это осевшее в наследственном имени прозвище дальнего предка. Вопреки возможной ассоциации с «немор» как «не море», корень у фамилии другой: он связан с древним глаголом «морить». В словаре Даля «морить» значит «губить, томить, утомлять, мучить, надоедать, досаждать». Отсюда и прозвище Немор, которое, скорее всего, выполняло охранительную функцию. Такие имена-обереги давали ребенку при рождении, чтобы уберечь его от нечистой силы и несчастий: считалось, что злой дух не тронет того, кто уже назван «морочным» или «томящим». Прозвище закреплялось за человеком на всю жизнь, а затем перешло к его потомкам в форме отчества, ставшего фамилией.
Есть и вторая версия, более прозаическая. В старину словом «мор» называли дорогую шелковую ткань с золотыми или серебряными нитями, то есть парчу. В таком случае прозвище Немор мог получить портной, работавший с простыми материями, — как ироническое противопоставление мастера, которому «не мор» не по карману. Эта гипотеза менее убедительна: прозвища от названий тканей встречаются реже, чем от глагольных корней, но полностью исключать её нельзя.
Сама модель образования фамилии — через суффикс -ов — типична для русских родовых имен, сложившихся от прозвищ на -ор, -ар, -ыр. Такая форма указывает на принадлежность: «сын Немора». Подобные фамилии массово закреплялись в XV–XVII веках, когда крестьян и посадских людей начали переписывать с указанием отца. Однако точное время и место возникновения фамилии Неморовы назвать сложно: процесс шёл в разных регионах независимо, и без глубоких генеалогических изысканий можно говорить лишь о вероятной географии — средней полосе России, где подобные прозвища были распространены.
В отличие от многих фамилий, образованных от крестильных имен, Неморовы хранят память о мирском прозвище, а не о церковном календаре. Это делает фамилию интересным следом народной культуры, где имя могло быть и оберегом, и насмешкой, и отражением ремесла. Сегодня носители фамилии могут встретиться по всей России, но корень у неё один — тот самый «мор», вокруг которого и строились все значения.