Фамилия Огнерубова звучит как отголосок древнего занятия, и её происхождение действительно связано с огнём и топором. В основе фамилии лежит прозвище Огнеруб, которое, вероятнее всего, получал человек, расчищавший земли под поля. В старину широко использовалась подсечно-огневая система земледелия: вырубали участок леса, а оставшиеся сучья, жердняк, пни и нестроевые лиственные деревья сжигали. После того как горелые деревья убирали, участок бороновали и использовали под посевы. Так что основатель рода Огнерубовых, скорее всего, был полесовщиком, работавшим «огнём и топором».

Словообразовательная модель здесь прозрачна: суффикс -ов- указывает на принадлежность, то есть Огнерубова — это «дочь или жена Огнеруба», а в более широком смысле — потомок человека с таким прозвищем. Само прозвище составное, из двух корней, что для русских фамилий редкость и сразу выделяет её из ряда обычных образований от имён или ремёсел. Такая конструкция больше характерна для книжной или полукнижной традиции, но в данном случае она органично выросла из народного быта.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения и осталась довольно редкой. Это говорит о том, что она закрепилась в конкретной местности, вероятно, в северных или центральных русских землях, где подсечное земледелие практиковалось дольше всего. В отличие от фамилий, образованных от названий профессий вроде Кузнецов или Плотников, Огнерубова сохранила не должность, а именно прозвище по способу работы — более личную и меткую характеристику. Возможно, Огнерубом называли не просто любого земледельца, а того, кто особенно ловко управлялся с тяжёлой расчисткой, кто вёл за собой артель.

Сравнение с однокоренными фамилиями, например Огневой или Рубцов, показывает разницу: там корни проще и понятнее, а вот двусоставная Огнерубова как бы зашифровала целый технологический процесс в одном слове. Это делает её не просто родовым именем, а маленьким свидетельством истории хозяйствования на Руси. Потомок человека, обладавшего прозвищем Огнеруб, со временем получил фамилию Огнерубова, и в ней до сих пор слышится треск костров и стук топора на давно заросших полях.