Фамилия Охохонин — редкий и выразительный пример того, как разговорное прозвище, метко подмеченное окружающими, на века закрепляется за родом. В её основе лежит прозвище Охохоня, а оно, в свою очередь, восходит к глаголу «охать». Так говорили о человеке, который часто восклицал «ох» — от боли, печали, досады или просто в минуту тяжёлых раздумий. Охохоней могли прозвать и того, кто громко вздыхал за работой, и того, кто любил пожаловаться на жизнь, и даже меланхолика, который без видимой причины сетовал на судьбу.

Словообразовательная модель здесь прозрачна и типична для восточнославянской традиции. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Охохонин буквально означает «сын Охохони», «из рода Охохони». Такая модель была распространена в северорусских и центральных землях России, где фамилии на -ин часто образовывались от прозвищ и имён, оканчивающихся на -а или -я.

Прозвище Охохоня относится к пласту так называемых «окказиональных» именований — тех, что давались не при крещении, а в быту, по яркой внешней или поведенческой черте. В старину такие прозвища были распространены повсеместно: они заменяли человеку имя в повседневном общении и нередко вытесняли его полностью. Если прозвище приживалось, оно переходило к детям и внукам, а после отмены крепостного права, когда фамилии стали обязательными, закреплялось окончательно.

Интересно, что в русской ономастике есть целое гнездо «охальных» фамилий: Охалов, Охальников, Охлопков. Но Охохонин стоит особняком, поскольку в его основе не просто междометие, а устойчивая прозвищная форма с уменьшительно-ласкательным оттенком. Суффикс -оня придаёт слову бытовой, даже несколько ироничный характер, что типично для деревенской среды, где меткое словцо ценилось выше пышного титула.

Точное время и место возникновения фамилии Охохонин установить без серьёзных генеалогических изысканий невозможно. Процесс формирования фамилий был длительным и не всегда привязан к одной местности: одно и то же прозвище могло независимо возникнуть в разных губерниях. Однако можно с уверенностью сказать, что фамилия эта — живое свидетельство народной наблюдательности и той языковой игры, которая превращала обычное междометие в родовое имя.