Фамилия Охриц звучит коротко и непривычно для русского уха, и за этой краткостью скрывается несколько пластов истории. Вопреки возможному ожиданию, ее основа — не имя и не ремесло в чистом виде, а цвет. Восходит она к прозвищу Охра, которое образовалось от нарицательного слова «охра». Это слово, в свою очередь, пришло к нам из греческого, где ochros означает «бледный, желтоватый». Так что первый и самый прямой смысл прозвища — внешность: так могли назвать человека с землистым, желтоватым оттенком кожи.

Но у слова «охра» есть и второе, не менее важное значение — природный минеральный пигмент, краска разных оттенков желтого. Поэтому прозвище Охра могло закрепиться и за тем, кто добывал эту глину, или за мастером, который растирал ее в краску для иконописи или росписи стен. В этом случае фамилия указывает на конкретное занятие предка, а не на его внешность. Какая из версий правдоподобнее — сказать трудно, но обе имеют право на существование, и обе ведут к одному корню.

Главная особенность фамилии — не основа, а формант «-иц». В русской ономастике он встречается редко и почти всегда указывает на иной, не славянский путь образования. В польском и западнославянском ареале суффикс «-иц» типичен для фамилий-названий (например, Новицкий), но здесь он стоит в усеченной форме, без типичного «-кий». Именно этот формант дает основание предполагать еврейское происхождение фамилии Охриц. Подобные «усеченные» фамилии с необычными суффиксами встречались в среде ашкеназских евреев, где прозвища и имена часто переделывались на местный лад. В качестве параллели можно вспомнить искусственные немецкоязычные фамилии вроде Вейценбаум («пшеничное дерево») или Левенфиш («рыба-лев») — они тоже строились по непривычной для русского глаза модели, соединяя неожиданные корни. Здесь же мы видим обратный случай: взято русское или греческое слово, но оформлено оно по иной, не русской модели.

Итак, перед нами фамилия-загадка. С одной стороны, ее корень говорит о цвете или ремесле, знакомом каждому на Руси. С другой — суффикс «-иц» намекает на то, что носитель фамилии или его предки пришли из другой культурной среды и адаптировали местное прозвище под свои привычные модели словообразования. Это редкий пример того, как в одной короткой фамилии столкнулись греческое наследие, русская бытовая лексика и еврейская традиция именования.