Фамилия Оруновы — это классический пример русской «прозвищной» фамилии, то есть такой, которую образовали от личного прозвища, а не от крестильного имени. Сама модель проста и прозрачна: к основе Орун добавили типичный фамильный суффикс -ов, который указывает на принадлежность роду. Буквально это значит «сын Оруна», «из семьи Оруна». Такой способ словообразования был самым массовым на Руси в XVI–XVII веках, когда крестьянские и посадские семьи окончательно закрепляли за собой наследственные именования.

Главная загадка фамилии кроется в самом прозвище, и здесь у исследователей есть несколько версий. Самая очевидная и распространенная отсылает к древнерусскому слову «орун» — крикун. Так могли прозвать либо капризного, плаксивого ребенка, который постоянно орал, либо взрослого человека с необычайно громким, зычным голосом. В деревне, где все друг друга знали, такая яркая черта характера мгновенно становилась прозвищем и прилипала к человеку на всю жизнь.

Вторая гипотеза более редкая и связана с диалектным глаголом «орунеть» — покрыться руном, обрасти шерстью (обычно говорили об овцах). Если следовать этой логике, прозвище Орун мог получить либо овцевод, который держал отары ради шерсти, либо человек с очень густыми, пышными волосами, которые сравнивали с руном. Эта версия менее популярна, но она хорошо объясняет, почему прозвище могли дать не за голос, а за внешность или род занятий.

Существует и третья, тюркская версия, которую нельзя сбрасывать со счетов. В тюркских языках слово «орун» означает «место», причем не просто географическую точку, а конкретное место, которое род или племя занимало в бою, на торжествах или приемах у ханов. В таком случае Оруном могли называть распорядителя, человека, который следил за соблюдением этого церемониала и распределял места. Эта версия правдоподобна в свете давних контактов русских с тюркскими народами, однако для центральных русских областей она все же менее характерна, чем «крикун».

Если сравнивать все три гипотезы, то первая, «голосистая», выглядит наиболее убедительной. Прозвища от физических качеств и особенностей поведения — самый древний и живучий пласт русской антропонимии. Гораздо проще представить, что в многолюдной деревне мужика окрестили Оруном за то, что он перекрикивал всех на сходе или громко командовал лошадьми, чем искать за прозвищем сложный тюркский церемониал или овцеводческий термин.

О точном месте и времени возникновения фамилии Оруновы говорить сложно: процесс закрепления фамилий растянулся на столетия, и без архивных писцовых книг конкретную дату назвать невозможно. Ясно одно: перед нами подлинный памятник живой великорусской речи, сохранивший в застывшей форме то слово, которое в современном языке уже почти исчезло или ушло в глубокие диалекты.