Фамилия Ощерин — звучное напоминание о предке, которого на Руси прозвали Ощерой. Вопреки возможной догадке, это прозвище не связано с волчьим оскалом в прямом смысле. В старину так называли человека сердитого, строптивого или задорного, а также того, кто любил поскалиться — зубоскала и пересмешника. То есть прозвище могло отражать как неуживчивый нрав, так и насмешливый склад ума.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная. К основе Ощер- добавили типичный для русских фамилий суффикс принадлежности -ин, который отвечает на вопрос «чей?». Ощерин буквально означает «сын Ощеры» или «человек из рода Ощеры». Такая модель чаще встречалась в северных и новгородских землях, где фамилии на -ин были особенно распространены.

Историческая глубина фамилии прослеживается по документам. В «Ономастиконе» Степана Веселовского, капитальном труде по древнерусским именам и прозвищам, упоминаются сразу несколько Ощер. Самый известный — Иван Васильевич Ощера Сорокоумов-Глебов, окольничий великого князя Ивана III, умерший в конце XV века. Именно от него пошли Ощерины в среде московской знати. Кроме того, в записях значатся Ощера Борщов, подьячий из Новгорода в 1556 году, и Василий Григорьевич Ощера Воронцов из Дмитрова в 1572 году.

Любопытно, что прозвище Ощера свободно прирастало к разным родам, не связанным кровным родством. Оно работало как самостоятельное именование, а фамилия Ощерин закреплялась за потомками каждого из таких людей. Поэтому не стоит искать единого родоначальника — их было несколько, и жили они в разных городах: Новгород, Дмитров, Москва.

Сравнение с однокоренными фамилиями помогает точнее понять оттенок прозвища. Ощерин стоит в одном ряду с такими фамилиями, как Оскалко или Скалозубов, но уступает им в агрессивности. В прозвище Ощера больше иронии и насмешки, чем злости. Это мог быть человек с острым языком, который не лез за словом в карман, а его улыбка или усмешка становилась его визитной карточкой.

Сейчас фамилия Ощерин встречается нечасто, но она хорошо сохранилась в письменных источниках начиная с XV века. Благодаря записям Веселовского мы можем проследить её путь от личного прозвища через отчество к устойчивой фамилии, которую носят современные носители.