Фамилия Пальшенцев — редкая и интересная с точки зрения словообразования. В ней отчетливо видна модель, характерная для русских фамилий, образованных от прозвищ или имен, оканчивающихся на -ша, -ня. Основа здесь — Пальш(а) или Пальшен(я). Суффикс -цев указывает на принадлежность: Пальшенцев буквально значит «сын Пальшени» или «потомок Пальши».

Самая вероятная версия происхождения основы — от прозвища Пальша. Оно могло быть связано с диалектным словом «пальш» или «пальша» — в некоторых говорах так называли большой палец руки или ноги, а также неуклюжего, неповоротливого человека. Менее правдоподобно, но возможно, что Пальша — это сокращенная форма от крестильного имени Пафнутий (через промежуточные формы вроде Палька или Пальша). В русской ономастике известны случаи, когда сложные греческие имена «ужимались» до простых бытовых прозвищ.

Обратите внимание на окончание -цев. Это патронимический суффикс, который встречается реже, чем стандартные -ов и -ин. Он типичен для фамилий, образованных от прозвищ на -ец, -еня, -ыня (сравните: Решетников, Смирновцев). В данном случае суффикс прикреплен к основе Пальшен-, что говорит о том, что исходное прозвище звучало как Пальшеня или Пальшень. Такое имя-прозвище могло быть образовано от «пальша» с уменьшительно-ласкательным оттенком, а затем закрепилось как родовое имя.

Географически фамилия Пальшенцев крайне редка. Основные очаги ее бытования, по доступным данным, — это центральные и южные регионы России, возможно, с тяготением к бывшим казачьим областям, где были распространены прозвищные фамилии с суффиксом -цев. В дореволюционных переписях она не фиксируется массово, что указывает на ее локальное происхождение: вероятно, родоначальник был известен под прозвищем Пальша или Пальшеня в пределах одной деревни или станицы, а фамилия закрепилась за его потомками.

Таким образом, Пальшенцев — это «внук» человека, которого в народе прозвали за какую-то особенность Пальшей (например, за крупные или, наоборот, неловкие пальцы) или же носившего сокращенное церковное имя. Фамилия сохранила в себе черты живой народной речи и редкую словообразовательную модель, что делает ее ценной для изучения истории русских прозвищ.