Фамилия Пантуев — одна из тех, где на первый план выходит не имя и не профессия, а прозвище, причем прозвище, скорее всего, насмешливое. В её основе лежит слово «пантуй». В русских говорах, особенно северных и сибирских, пантуем называли неуклюжего, нерасторопного человека, увальня или простофилю. Слово звукоподражательное, связанное с глаголом «пантюшить» — делать что-то медленно, тяжело, с пыхтением. Так что первый Пантуев, скорее всего, был не злым и не хитрым, а медлительным и простоватым, и это качество закрепилось за ним как кличка.

Суффикс -ев указывает на типичную русскую отчествообразующую модель: Пантуй → сын Пантуя → Пантуев. Фамилия, скорее всего, крестьянская или посадская, из тех, что складывались в XV–XVII веках в среде простых людей. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, что косвенно подтверждает её «низовое» происхождение от бытового прозвища.

Географически фамилия тяготеет к северу и северо-востоку России. Она встречается в старых переписях Вологодской, Архангельской и Вятской губерний, а также в Сибири, куда переселенцы принесли свой говор. В южных и западных регионах России Пантуевых почти нет — это яркая примета северного диалектного ареала.

Иногда фамилию пытаются связать с греческим именем Пантелей (Пантелеймон), но это фонетическое совпадение. В народной среде полное имя Пантелеймон сокращали до Пантюша, Пантя, но не до «Пантуй». Форма «Пантуй» — самостоятельное прозвище, не имеющее отношения к святцам. Если бы фамилия происходила от Пантелея, она звучала бы как Пантелеев или Пантюшин, а не Пантуев.

Таким образом, Пантуев — фамилия-характеристика. Она не звучная и не героическая, зато честная: предок носителя был человеком, которого в деревне знали как медлительного, но, возможно, добродушного увальня. И в этом её бытовая достоверность.