Фамилия Панютчев — редкий пример того, как усечение искажает первоначальный облик родового имени. Если разобрать её по косточкам, выяснится, что перед нами не просто отчество, а отчество второго порядка, «внучество». Исходная форма — Панютичев — означала «сын Панютича», то есть внук Панюты. Суффикс -ич в славянской традиции закреплялся за сыном, а последующее добавление -ев делало носителя потомком уже самого Панютича. Со временем неудобный для произношения срединный слог выпал, и фамилия зазвучала как Панютчев.

Само имя Панюта — это народная, обиходная форма канонического имени Павел. В латинском языке Paulus значит «маленький», «младший» — так в римских семьях называли младшего сына. Русская традиция легко дробила имена на множество уменьшительных: Павел дал Паню, Панюту, Пашу, Павлика. Поэтому в основе фамилии лежит не прозвище по ремеслу или черте характера, а именно крестильное имя предка.

Впрочем, имя Панюта могло быть и самостоятельным производным от других греческих имен. Церковный календарь знал Пантелеймона («всемилостивый»), Панкрата («всемогущий») и Панфила («всеми любимый»). Все они начинались с «Пан-», и в просторечии эти громоздкие имена легко стягивались в короткое Панюта. Какая из версий правдоподобнее? Для фамилии Панютчев версия с Павлом выглядит предпочтительнее: имя Павел было несравнимо более частым в крестьянской и посадской среде, чем редкие Панкрат или Панфил.

Модель образования здесь типична для русской ономастики, но с редким удвоением отчества. Обычно фамилии застывали на первой ступени: Иван → Иванов. Здесь же цепочка длиннее: Панюта → Панютич (сын) → Панютичев (внук). Такие «внучьи» фамилии встречаются реже, и их происхождение сложнее проследить без знания местной традиции именования. Суффикс -ев, а не -ов, указывает на то, что в основе лежало имя на мягкий согласный — Панюта как раз подходит.

Точную географию возникновения фамилии сегодня установить трудно: процесс складывания фамилий растянулся на столетия, а усечённая форма могла закрепиться в разных губерниях независимо. Ясно одно: перед нами памятник живой народной речи, которая не терпела громоздких конструкций и упрощала их, не теряя при этом родовой памяти.