Фамилия Пастбина — редкий случай, когда в основе лежит не имя и не профессия, а слово, связанное с пастушеским бытом. Корень здесь — «пастб(а)», то есть пастбище, место выпаса скота. В говорах слово «пастба» означало не только территорию, но и сам процесс пастьбы, выгон скота. Фамилия образована по продуктивной модели с суффиксом -ин, который в русских фамилиях указывает на принадлежность: «чей?» — Пастбин, то есть сын или потомок человека, связанного с пастбищем.

Однако сразу бросается в глаза окончание -а. В русской ономастике фамилии на -ин обычно склоняются как прилагательные (Пастбин — Пастбина), но здесь форма женского рода закрепилась как неизменяемая. Это могло произойти, если фамилию записывали в документах по матери или по вдове — например, в переписных листах XVII–XVIII веков крестьянок могли вносить как «Анна Пастбина», и при дальнейшей передаче фамилия «застыла» в этой форме. Второй вариант: фамилия могла быть образована от прозвища «Пастбина» — так могли назвать женщину, которая пасла скот, или же человека, жившего на пастбище.

География фамилии узкая. Основные следы ведут в северные и центральные губернии России — Вологодскую, Костромскую, Архангельскую. Там пастушество было распространённым занятием, а слово «пастба» сохранялось в местных говорах дольше, чем в литературном языке. В южных регионах фамилия почти не встречается: там пастбища называли иначе — выгон, толока.

Словообразовательный нюанс: суффикс -ин указывает на единичную принадлежность, а не на массовое происхождение. Это значит, что фамилия Пастбина возникла не от названия села или деревни (иначе было бы Пастбинский), а от личного прозвища или микротопонима. Предок-носитель этой фамилии, скорее всего, был пастухом, владельцем пастбища или просто человеком, жившим у выгона.

Спорных версий здесь немного. Иногда фамилию ошибочно связывают с немецким «Pastor» (пастор), но это маловероятно: окончание -ина типично для русских фамилий, а не для немецких, где была бы форма Пастор или Пасторов. Сходство случайное.

В целом, фамилия Пастбина — живая память о крестьянском укладе, где земля и скот определяли жизнь человека. Она негромкая, но точная: за ней стоит конкретное занятие, а не абстрактное имя.