Фамилия Патлажан — редкий пример того, как прозвище, данное человеку, закрепилось за его потомками. Вопреки возможному ожиданию, она не связана с именем Павел или Патрикей, а имеет в основе нарицательное слово «патлы» — так в южнорусских говорах и в украинском языке называли длинные, спутанные, небрежно висящие волосы или космы. Прозвище Патла (или Патлажан) получал человек с пышной, растрепанной шевелюрой, и это было скорее описательным, чем обидным именем — в среде, где мужчины часто стриглись коротко, длинные волосы сразу бросались в глаза.

Сама модель образования указывает на украинское или южнорусское происхождение. Суффикс «-ан» в украинских прозвищах часто усиливал значение основы (сравните: патлатий — патлажан, то есть «тот, кто с патлами»). Окончание «-ж-» в данном случае — неотъемлемая часть основы, а не отдельный суффикс, что делает фамилию цельной и неделимой. По сути, Патлажан — это субстантивированное прозвище, которое перешло в фамилию без дополнительных патронимических суффиксов вроде «-ов» или «-енко».

Если бы фамилия образовывалась по классической восточнославянской модели, мы бы увидели формы Патлов, Патлин или Патлаженко. Их отсутствие как раз и говорит о том, что фамилия Патлажан закрепилась в той среде, где прозвища часто становились наследственными без изменений — у казачества, мещанства или крестьянства на землях современной Украины и юга России. Встречается она и в еврейских семьях, где могла быть записана при переписях как описательное прозвище, поскольку идиш и иврит также активно использовали внешние признаки для именования.

В дореволюционных метрических книгах фамилия фиксировалась в разных написаниях: Патлажан, Патлажен, Патлажон — что отражает местные особенности произношения и записи писарями. Сегодня носители фамилии рассеяны по всему постсоветскому пространству, но наибольшая концентрация традиционно сохраняется в Украине и в южных областях России. Точных данных о знаменитых тезках в открытых источниках нет, что делает фамилию еще более интересной для семейного исследования: каждый носитель может считать себя хранителем редкого прозвища, которому не меньше трехсот лет.