Фамилия Пельмегов — яркий пример того, как русская речь переосмыслила иноязычное слово, превратив его в прозвище, а затем и в фамилию. В её основе лежит не имя и не ремесло предка, а, скорее всего, его гастрономические пристрастия или особенности приготовления пищи. Пельмени — блюдо, прочно вошедшее в русский быт, но слово это заимствованное: из финно-угорских языков (коми или удмуртского) «пельнянь» буквально переводится как «хлебное ухо». В русском языке слово быстро адаптировалось, и от него могли образовать прозвище Пельмень — для любителя этого кушанья, мастера по их лепке или, возможно, человека с характерной формой ушей.

Суффикс -ов указывает на стандартную модель образования русских фамилий, чаще всего по отцу: Пельмегов — это «сын Пельмега». Форма Пельмег, а не Пельмень, — ключевая деталь. Вероятнее всего, исходное прозвище звучало как Пельмег, где конечный «г» мог возникнуть под влиянием диалектного произношения (например, цоканья или замены «н» на «г» в некоторых говорах) или как результат шутливого переосмысления. В любом случае, фамилия закрепилась именно в этом, слегка «огрублённом» виде, что отличает её от более прямолинейных однокоренных вариантов вроде Пельменев или Пельменников.

Географически фамилия Пельмегов тяготеет к регионам, где пельмени были особенно популярны, — Урал, Сибирь, Поволжье. В этих местах блюдо было повседневным, и прозвище, данное за пристрастие к нему, не звучало бы экзотично. Сословная принадлежность носителей, скорее всего, была крестьянской или мещанской: в дворянской среде прозвища от еды встречались реже.

С точки зрения словообразования, это редкий случай, когда основа фамилии не усекается до стандартного корня (как было бы с «Пельмен-ев»), а сохраняет в себе диалектный или индивидуальный вариант произношения. Поэтому Пельмегов — не просто «потомок любителя пельменей», а носитель фамилии, зафиксировавшей в себе живую народную фонетику, где слово могло звучать иначе, чем в литературном языке.