Фамилия Пеняга звучит необычно и сразу привлекает внимание. Вопрос о её происхождении имеет как минимум две версии, и обе заслуживают внимания. Начнём с той, что связана с глаголом «пенюгать». В некоторых русских говорах это слово означало «завастривать, острить, притачивать». Следовательно, прозвище Пеняга мог получить человек, чьим ремеслом была заточка инструментов и сельскохозяйственного инвентаря. Такой мастер был нужен в любой деревне — от качества его работы зависела лёгкость косьбы, жатвы или плотницких работ.

Вторая версия выводит основу от нарицательного «пеня». В старом русском языке это слово имело несколько значений: «выговор, упрек, укор», а также «денежное взыскание, штраф». Исходя из этого, можно предположить, что Пенягой прозвали либо человека, который собирал штрафы, либо того, кто часто делал другим выговоры. Вторая трактовка кажется более жизненной: так могли называть ворчливого, вечно недовольного человека, который постоянно «пенял» окружающим за их промахи. Прозвища, отражающие характер, в крестьянской среде были распространены не меньше, чем прозвища по профессии.

Что касается формы самой фамилии, то здесь интересен суффикс. Окончание -яга — довольно редкое для русских фамилий, но оно встречается в прозвищах и именованиях, образованных от глаголов. Обычно оно придаёт слову оттенок деятеля: сравните с диалектными словами вроде «работяга» или «гуляка». Модель образования «глагольная основа + -яга» характерна для народной, нецерковной традиции именования. Поэтому фамилию Пеняга логичнее всего считать отпрозвищной, а не связанной с крестильным именем.

Сословная принадлежность первых носителей, скорее всего, была крестьянской или ремесленной. Прозвища такого типа закреплялись за людьми в быту и лишь потом, при переписях или рекрутских наборах, превращались в фамилии, передаваемые детям. География фамилии сегодня не имеет ярко выраженного центра — она встречается в разных регионах России и Беларуси, что типично для фамилий, возникших из диалектных слов, а не из географических названий.

Известных исторических личностей с этой фамилией мы не находим, что тоже говорит в пользу её «низового» происхождения. Перед нами не фамилия дворянского рода, а живое свидетельство того, как в языке закреплялись меткие народные прозвища. Какая из версий верна — сказать сложно, но обе они рисуют образ человека либо умелого и нужного в хозяйстве, либо с непростым характером. В любом случае, фамилия сохранила для нас слово, которое сегодня почти исчезло из живого языка.