Фамилия Пепилин — на первый взгляд редкая и неочевидная. В её основе лежит не имя и не профессия, а прозвище, и разобраться с ней помогает не столько словарь фамилий, сколько диалектная лексика. Ключевой элемент — суффикс -ин, который указывает на принадлежность: Пепилин значит «сын Пепилы» или «человек из рода Пепилы». А вот само прозвище Пепила, от которого всё пошло, требует пояснения.

Скорее всего, корень здесь — «пепел». В русских говорах известны слова «пепил», «пепел» в значении «зола», «пыль». Прозвище Пепила могли дать человеку с очень светлыми, пепельными волосами — такая цветовая характеристика встречается во многих фамилиях (Беляев, Чернышов, Рыжов). Либо же прозвище носило бытовой, ироничный оттенок: так могли называть того, кто работал с золой, например, золотаря или печника, или же человека, который постоянно пачкался в пепле. В любом случае, основа диалектная, что подтверждает её исконно русское, а не заимствованное происхождение.

Вторая, менее вероятная версия, связывает фамилию с глаголом «пепить» — в некоторых говорах так говорили о небрежной, плохой работе, «плохо пепить» значило «делать кое-как». Тогда Пепила — прозвище нерадивого или неумелого человека. Однако эта гипотеза слабее: глагол этот редкий и локальный, а цветовая метафора «пепельный» встречается в языке гораздо чаще.

Географически фамилия Пепилин — явно северный или центральный русский след. Такие фамилии на -ин с диалектной основой чаще всего встречались в Архангельской, Вологодской, Костромской губерниях. В современных базах данных носители фамилии рассеяны, но заметного скопления нигде нет — это говорит о том, что род был небольшим и не разросся в крупное сословие.

Что касается социального статуса, то суффикс -ин в русских фамилиях XVI–XVII веков был типичен для крестьян и посадских людей, а также для духовенства. Дворянские фамилии чаще оформлялись через -ов/-ев или -ский. Так что предки Пепилиных — скорее всего, крестьяне или ремесленники, получившие фамилию по прозвищу, которое дали односельчане. Никакой знатной истории за ней не стоит, но в этом и её ценность: она сохранила память о живом народном языке, о слове, которое сегодня почти забыто.