Фамилия Пердунчиковский — яркий пример того, как прозвище, данное за особенность поведения или физиологии, со временем обрастало уменьшительными суффиксами и дворянскими окончаниями, превращаясь в громоздкую и даже комичную конструкцию. В основе лежит не имя и не ремесло, а глагол «пердеть» (издавать газы), который в древнерусском языке звучал как «пърдѣти» и имел общеславянские корни (ср. чешское prdět, польское pierdzieć). Прямое прозвище Пердун или Пердунчик давали человеку, который часто и громко пускал ветры, — в крестьянской среде такие прозвища не считались ругательными, а были бытовыми, констатирующими.

Интересна словообразовательная цепочка. От прозвища Пердун образовали уменьшительную форму Пердунчик (с суффиксом -ик, указывающим на молодость или меньшую степень признака). Затем к этой основе добавили суффикс -овск-, характерный для фамилий польского и западнорусского дворянства (ср. Заболоцкий, Ковалевский). Получается, что фамилия Пердунчиковский — это искусственное «облагороживание» простонародного прозвища путём прибавления шляхетского окончания. Такое часто происходило в XIX веке, когда бывшие крепостные или однодворцы получали фамилии по «панежному» образцу.

Географически фамилия тяготеет к западнорусским землям (Белоруссия, Украина, западные области России), где суффикс -ский был особенно распространён. Носитель такой фамилии мог быть выходцем из мелкопоместной шляхты, которая, в отличие от столичной аристократии, не стеснялась простонародных корней, или же потомком крестьянина, которому фамилию дал помещик-шутник. Второй вариант правдоподобнее: вряд ли шляхтич сам выбрал бы себе прозвище с таким значением.

С точки зрения этимологии, это типичная «семантическая ловушка»: современный носитель фамилии может стесняться её звучания, не подозревая, что его предки, скорее всего, были людьми прямыми и нецеремонными, жившими в среде, где телесные отправления не были табуированной темой. Фамилия не имеет отношения к слову «пердёж» (как процессу) — она построена именно от личного прозвища Пердунчик, которое могло быть дано и в насмешку, и как безобидное уличное имя.

Аналогов по модели много: Храпуновский (от «храпеть»), Сопливицкий, Чиховский. Все они показывают, что в русской и польской ономастике физиологические особенности были вполне легитимным источником для фамилий, особенно среди непривилегированных сословий. Так что Пердунчиковский — не аномалия, а закономерный продукт народной словотворческой игры, где грубое прозвище «облагородили» до паспортного стандарта.