Фамилия Пердяшкинобсиралкин — яркий пример русской неофициальной (уличной) фамилии, которая по всем законам жанра должна была остаться прозвищем, но по какой-то причине закрепилась в документах. Её вряд ли встретишь в списках потомственного дворянства или в метрических книгах XVIII века. Скорее всего, она возникла в крестьянской или мещанской среде не раньше середины XIX века, когда фамилии массово присваивали однодворцам, бывшим государственным крестьянам и отставным солдатам. Волостные писари нередко записывали людей под теми прозвищами, которые те носили в деревне, не задумываясь о благозвучии.

Словообразовательная модель здесь составная, что для русских фамилий редкость. Обычная схема — основа плюс суффикс (-ов, -ин и т.д.). Здесь же мы видим сращение двух глагольных основ: «перд-» (от «пердеть») и «обсира-» (от «обсирать»), соединённых суффиксом -шкин и наращением -об-. Получается конструкция «Пердяшкин-об-сиралкин». Это не фамилия одного человека, а скорее прозвище целого рода или насмешливое имя, данное предку за неопрятность, недержание или просто за грубый нрав. По сути, это двойная фамилия, где вторая часть уточняет и усиливает первую.

Никакой географической привязки у фамилии нет — она единичная, «кабинетного» происхождения. Всероссийская перепись населения 1897 года и более поздние советские списки таких сочетаний не фиксируют. Вероятнее всего, Пердяшкинобсиралкин — это не фамилия в привычном смысле, а либо канцелярский курьёз (опечатка или злая шутка писаря), либо позднее паспортное самоназвание, когда человек в 1930-е годы сам выбрал себе фамилию при получении паспорта, либо сознательно, либо по недоразумению. Аналогов в русской ономастике практически нет — разве что шуточные «Неумывайко» или «Заплюй», но они короче и не составные.

В словарях русских фамилий (Унбегаун, Никонов, Веселовский) эта фамилия отсутствует, и это нормально. Она стоит в ряду «неприличных» прозвищных фамилий, которые в XIX веке старались не записывать, а если записывали — то в искажённом виде. Например, основу «Перд-» могли переделать в «Пердов» или «Пердунов», а «Обсиралкин» — в «Обсиралов» или вовсе отбросить. То, что мы видим полную форму, говорит либо о крайней неграмотности писавшего, либо о намеренном эпатаже носителя.

Вывод: перед нами не фамилия, а прозвище-скороговорка, застывшая в документах. Если человек с такой фамилией существует, он, скорее всего, потомок крестьянина, которому дали обидное уличное имя, и оно случайно перекочевало в официальные бумаги. Никакого иного — ремесленного, топонимического или патронимического — значения у неё нет.