Фамилия Пигуновы — это классический пример русской фамилии, рождённой из прозвища. Если коротко: её основа — прозвище Пигун, которое, скорее всего, давали человеку с навязчивым, докучающим характером. Такой вывод позволяет сделать диалектный глагол «пигалить» — то есть «надоедать, клянчить, приставать».

Сам корень «пиг-» в русских именованиях не уникален. В памятниках северо-восточной Руси XV–XVI веков встречаются схожие прозвища: Пигулька, Пигусь и тот самый Пигун. Это говорит о том, что мы имеем дело не с единичной ошибкой письма, а с целым гнездом родственных прозвищ, которые бытовали в живой народной речи. В нарицательные словари они не попали, но оставили след в ономастике.

Модель образования проста и прозрачна: прозвище Пигун + фамильный суффикс -ов, который указывает на принадлежность роду. Пигунов — это «сын Пигуна», «человек из семьи Пигуна». Такая схема — самая распространённая в русской фамильной традиции, она закрепилась в основном в XVI–XVII веках, когда фамилии начали передаваться по наследству и застывать в документах.

Точное место и время возникновения фамилии сейчас назвать сложно: процесс этот был длительным и шёл в разных землях неравномерно. Но сам факт, что прозвище зафиксировано в северо-восточных памятниках, позволяет предположить, что корни рода Пигуновых стоит искать в тех краях — в землях будущих Владимирской, Ярославской или Костромской губерний.

Любопытная деталь: суффикс -ун в прозвище Пигун — не просто украшение. В русском языке он часто маркирует деятеля по характерному действию или качеству (ср. говорун, молчун, бегун). То есть прозвище несло яркую характеристику: человек, который постоянно «пигалит», то есть зудит и надоедает окружающим. Впрочем, в крестьянской среде такие прозвища не всегда носили осуждающий оттенок — часто это была добродушная насмешка или способ отличить одного человека от другого в деревне, где полных тёзок было много.

Сегодня фамилия Пигуновы встречается в разных регионах России, и её носители вряд ли задумываются, что их далёкий предок получил своё имя за живой, беспокойный нрав. Тем не менее, за этой фамилией стоит пласт живой народной речи, который не попал в словари литературного языка, но сохранился в фамильных преданиях.