Фамилия Пихельгас звучит непривычно для русского уха, и сразу понятно: её корни не в славянских землях. Действительно, в основе лежит эстонское слово pihlakas — «рябина». Так что прямой ответ на вопрос, откуда пошла фамилия, — из Эстонии или из эстонско-русского пограничья, где такие именования могли закрепляться за человеком в документах.

Разбираем модель образования. Перед нами не типичная русская фамилия с суффиксом -ов или -ин, а застывшее личное имя или прозвище, перенесённое в фамилию без изменений. В прибалтийских губерниях Российской империи, особенно в Эстляндии и Лифляндии, крестьяне долго не имели наследственных фамилий, и такие прозвища, как Пихельгас, могли стать фамилией после отмены крепостного права. Сама основа — pihlakas — указывает на дерево, но что именно имели в виду, когда называли так человека?

Здесь возможны две версии, и обе имеют право на жизнь. Первая — охранительная. Давая ребёнку имя, связанное с природой, родители как бы «вверяли» его миру деревьев и трав. Считалось, что рябина — сильное дерево, способное защитить от зла, и ребёнок, названный в её честь, получал эти качества: гибкость, стойкость, яркость. Вторая версия — прозвищная, более приземлённая. Пихельгасом могли прозвать взрослого человека, который жил у рябиновой рощи, или же худощавого, тонкого, «рябинового» сложения. В народной традиции сравнение с деревом часто отражало внешность: «стройный, как рябина».

Какая версия правдоподобнее? Для фамилии, а не для личного имени, скорее вторая. Личные имена с «растительной» символикой у эстонцев встречались, но прозвища по месту жительства или внешности — более частый источник фамилий. Если человек жил на хуторе у рябины или его двор был отмечен этим деревом, соседи могли закрепить за ним такое прозвище, которое затем перешло к детям.

Интересно, что фамилия сохранила эстонскую фонетику: сочетание «х» и «г» не смягчилось и не обрусело. Это говорит о том, что носители долго жили в среде, где язык предков был жив, и лишь потом, возможно, переселились в русскоязычные регионы. Сегодня фамилия редкая, и встретить её можно скорее в Сибири или на Урале, куда эстонские крестьяне переселялись в конце XIX — начале XX века в поисках земли. Там она и закрепилась в русских документах, став для потомков напоминанием о балтийских корнях.