Фамилия Пиненков — один из тех случаев, когда корень слова почти наверняка указывает на прозвище или профессию, а вот суффикс заставляет задуматься. Основа здесь — «пиненк-», что сразу наводит на мысль о связи с диалектным или устаревшим словом «пинень» или «пиня». В русских говорах, особенно северных и сибирских, «пиней» или «пинька» могли называть человека маленького роста, невзрачного или, наоборот, чрезвычайно придирчивого и ворчливого (от глагола «пинать» в значении «бранить, корить»). Вторая версия, менее вероятная, но возможная — происхождение от имени Пина, которое было краткой формой от канонического имени Пин (редкое греческое имя Пинн или Пиннас) или от простонародного «Пинька» как варианта имени «Петр» (через форму «Петя» → «Петюня» → «Пинька»). Однако именно прозвищная версия выглядит убедительнее: суффикс «-енк-» в основе фамилии — нестандартный. Обычно фамилии на «-ов» образуются от имен или прозвищ на твердый согласный: Пиненков могло возникнуть от формы «Пиненок» (сын Пинена), где «Пинен» — это уже отчество или уменьшительное от «Пинь». То есть модель такая: прозвище Пинь → Пинен (сын Пиня) → Пиненков (сын Пинена). Это редкий случай, когда фамилия прошла через две ступени патронимического суффикса, что характерно для северных регионов России, где такие цепочки были распространены. Географически фамилия Пиненков встречается преимущественно в Вологодской, Архангельской и Кировской областях, что подтверждает северное происхождение. Предок носителя этой фамилии, скорее всего, был человеком с заметным характером — либо тихим и мелким («пинька»), либо, наоборот, сварливым и бранчливым («пинать»). Социальный статус таких семей обычно был крестьянским или посадским: фамилия не дворянская, не купеческая, а именно народная, от бытового прозвища. Интересно, что в некоторых говорах «пинень» означало еще и «увалень», «неповоротливый человек», что добавляет третью, бытовую, краску к портрету возможного родоначальника. Таким образом, Пиненков — фамилия, которая через необычный суффикс и диалектную основу хранит память о конкретном человеке из северной русской деревни, а не о святом или географическом названии.