Фамилия Подмушальский — редкий пример славянского именования, которое образовано не от личного имени или профессии, а от топографического признака. В основе лежит древний предлог «под» и корень «мушаль», который, скорее всего, указывает на конкретное место — возможно, болотистую низину, поросшую мхом, или овраг. В польском и белорусском диалектах слово «musz» или «muszyna» могло обозначать именно топь, сырое место, поэтому прозвище Подмушальский получал человек, чей дом стоял «под мшаником», то есть в низине у мшистого болота.

Суффикс «-ский» в этой фамилии — классический признак дворянских и шляхетских родов, но в данном случае он скорее указывает на географическую привязку, чем на знатное происхождение. По той же модели образованы фамилии Подгорский, Подольский, Поддубский — все они отвечали на вопрос «откуда родом?» или «где стоишь?». В ономастике восточных, западных и южных славян такие именования широко представлены: они возникали от личного прозвища, от христианского или языческого имени, но топографический тип всегда выделялся особой устойчивостью — человеку не нужно было объяснять, кто он, достаточно было сказать, где он живет.

Интересно, что фамилия сохранила архаичную форму с «а» в корне — «мушаль», а не более позднее «мшаль» или «мшара». Это указывает на то, что прозвище закрепилось в письменных источниках достаточно рано, до того как произошла редукция безударных гласных в северных говорах. Возможно, предки носителей фамилии жили на границе современных Польши и Беларуси, где такие диалектные формы встречались чаще. Точной даты возникновения фамилии мы не знаем, но сама модель с предлогом «под» и суффиксом «-ский» активно работала в XV–XVII веках, когда формировалась масса шляхетских и крестьянских фамилий на восточных землях Речи Посполитой.

Известных носителей фамилии в истории нет — это не громкий род, а скорее локальное семейное прозвище, которое пережило века благодаря тому, что когда-то точно описывало место обитания своего первого носителя. Сегодня фамилия встречается крайне редко, и каждый ее носитель может считать себя хранителем старой топографической традиции, которая почти исчезла из современного русского ономастикона.