Фамилия Подпердышев — яркий пример того, как прозвище, данное когда-то одному человеку, превратилось в наследственное родовое имя. В её основе лежит глагол «подпердывать» — то есть слегка, время от времени выпускать газы. Прозвище Подпердыш, скорее всего, закрепилось за человеком, который страдал метеоризмом, или же за тем, кто постоянно шутил на эту тему. В крестьянской и посадской среде такие «телесные» прозвища были обычным делом: их давали без злого умысла, как меткую бытовую характеристику.

Словообразовательная модель проста и типична для русских фамилий. Основа — прозвище Подпердыш, которое образовано от глагола с помощью суффикса -ыш (как «крепыш», «малыш» или «голыш»). Затем к основе добавили патронимический суффикс -ев, указывающий на принадлежность: «Подпердышев» буквально означало «сын Подпердыша». Форма на -ев (а не на -ов) объясняется тем, что основа заканчивается на шипящий или мягкий согласный: в слове «Подпердыш» финальный звук — «ш».

География фамилии неширокая. Судя по данным переписей, Подпердышевы встречаются преимущественно в центральных и южных регионах России — в Воронежской, Тамбовской, Рязанской областях. Это типичная фамилия для бывших однодворцев и государственных крестьян, где прозвища часто были нецензурными или физиологическими. В дворянской среде такая фамилия практически невозможна из-за её откровенного просторечного характера.

Интересно, что в некоторых говорах слово «подпердыш» могло иметь и переносное значение — так иногда называли вялого, медлительного человека или того, кто «портит воздух» в переносном смысле, то есть создаёт неловкую ситуацию. Однако прямая физиологическая версия остаётся основной и наиболее правдоподобной. В словаре русских фамилий Б. Унбегауна подобные модели разбираются как типичные для «неканонических» прозвищ, которые фиксировали внешние или поведенческие особенности человека без всякого стеснения.

Сегодня фамилия звучит необычно и может вызывать улыбку, но для её первых носителей она была просто прозвищем, по которому соседи узнавали конкретного человека. Никакой дополнительной «тайны» или благородного происхождения за ней нет — только прямое указание на физиологическую особенность предка.