Фамилия Подплутова — редкий пример, когда прозвище, лёгшее в основу, сохранилось почти без искажений. В ней отчётливо слышится бытовая деталь: «под плутом». Плутом на Руси называли не только мошенника, но и хитреца, ловкача, человека с изворотливым умом. Прозвище Подплут мог получить тот, кто жил «под крылом» у такого человека — например, его помощник, работник или младший родственник, перенявший повадки старшего. Вторая версия, менее вероятная, связывает фамилию с географическим названием: в некоторых говорах «подплутом» называли участок земли, расположенный рядом с плугом (то есть с пашней), но эта гипотеза слабее, так как не объясняет суффикс -ов, типичный для отпрозвищных фамилий.

Модель образования проста: основа Подплут- плюс суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — Подплутов). Форма Подплутова — женская, но в русской традиции фамилия склоняется по падежам, и в мужском варианте звучит как Подплутов. Такая модель характерна для центральных и южных регионов России, где активно бытовали прозвища, описывающие характер или социальное положение человека.

С точки зрения словообразования фамилия уникальна: в отличие от массовых «профессиональных» фамилий вроде Кузнецов или Плотников, она построена на отвлечённом качестве — хитрости. Это сближает её с фамилиями типа Хитров, Лукавцев, но Подплутова стоит особняком из-за приставки «под-», которая вносит оттенок подчинённости или близости. В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» подобные конструкции рассматриваются как редкие, но устойчивые в северных и среднерусских говорах.

Встречаемость фамилии невысока. По данным открытых источников, носители Подплутовых рассеяны в основном по Поволжью и Уралу, что косвенно подтверждает версию о прозвище, а не о топониме: прозвища легче мигрировали с переселенцами, чем привязка к конкретному месту. Если у вас фамилия Подплутова, то предок, скорее всего, был человеком с репутацией ловкача или работал в тени более удачливого и хитрого хозяина. В любом случае, фамилия не несёт негативного оттенка — в старину плутовство нередко воспринималось как проницательность и смекалка, а не как порок.