Фамилия Полошкин — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано не с внешностью или характером, а с конкретным, очень точным действием. В ней слышится глагол «полоскать», и это не случайно. Скорее всего, предка носителя этой фамилии прозвали Полоскун или Полошка — за привычку или профессиональную необходимость часто полоскать что-то в воде. В старину так могли назвать человека, который работал с бельём: прачку, валяльщика сукна или того, кто занимался промывкой руды, песка или зерна. В говорах «полоскать» означало не только стирать, но и промывать, очищать в проточной воде.

Словообразовательная модель здесь нетипична. Суффикс -кин обычно присоединяется к основе, оканчивающейся на -а или -я: Полошка → Полошкин. Но в данном случае основа могла звучать и как Полоско, а фамилия тогда была бы Полоскин. Форма Полошкин указывает на то, что исходное прозвище произносили смягчённо — Полошка, как уменьшительное от Полоскун. Это характерно для северных и центральных русских говоров, где любили «акать» и смягчать согласные. В южных и восточных регионах скорее закрепился бы вариант Полосков.

Есть и другая, менее вероятная версия: связь с диалектным словом «полошка» — так в некоторых местах называли деревянную лопатку для перемешивания в чане или небольшой ковш. Тогда прозвище мог получить бондарь, пивовар или повар. Однако эта гипотеза слабее: глагольная основа «полоскать» даёт больше однокоренных фамилий (Полосков, Полоскалов) и лучше вписывается в логику русских прозвищ по занятию.

В писцовых книгах и ревизских сказках фамилия Полошкин встречается редко, что говорит о её локальном бытовании. Основной ареал — северо-восток европейской России: Вологодская, Костромская, Вятская губернии. Там, где реки и озёра были главными «рабочими инструментами», прозвище, связанное с водой, возникало естественно. Среди дворянства фамилия не отмечена — это стопроцентно крестьянская или посадская фамилия, образованная от прозвища, данного по хозяйственной деятельности.

Если ваш предок был Полошкиным, он, скорее всего, жил в деревне на севере или северо-востоке Руси и занимался делом, требующим постоянного контакта с водой: стиркой, промывкой руды или обработкой льна. Фамилия не потеряла своей «говорящей» природы — она и сегодня звучит как намёк на ремесло, а не на личное качество, что делает её редкой и точной меткой из прошлого.