Фамилия Порошкина хранит память о прозвище дальнего предка — Порошка. В старину порошей называли мельчайшую частицу чего-либо, крупинку, а также пороховую пыль. Прозвище было ёмким: оно могло достаться человеку маленького роста, шустрому и подвижному, словно порошинка, либо тому, кто работал с порохом или сеял муку. Со временем прозвище закрепилось как обиходное именование человека, а его потомки получили фамилию Порошкины.

Исторические документы сохранили ранние упоминания этой основы. В 1504 году в Переяславле жил Григорий Степанович Пороша Вантеев; в 1526 году упоминается митрополичий слуга Пороша Елдегии; в 1530 году — князь Иван Осипович Пороша Дорогобужский; в 1543 году — Семен Васильевич Порошин. Эти записи показывают, что прозвище бытовало в разных слоях общества — от князей до слуг, — а значит, и фамилия не была закреплена за одним сословием.

Словообразовательная модель проста и прозрачна: к основе Порош- добавили притяжательный суффикс -ин, который указывает на принадлежность потомку человека по прозвищу Порошка. Такая модель типична для русских фамилий, образованных от личных прозвищ, и не вызывает споров у ономастов.

Стоит отличать эту фамилию от однокоренной Порошин. Обе восходят к одной основе, но суффиксы разные: -ин и -ов. В русской традиции выбор суффикса часто зависел от окончания исходного имени: от Пороша ожидаемее форма Порошин, а Порошкин — уменьшительная ступень, от Порошка. В документах XVI века встречаются обе формы, что говорит о параллельном бытовании уменьшительных вариантов одного прозвища.

В современном употреблении фамилия Порошкина встречается реже, чем Порошин, но не является редкой. Она звучит в разных регионах России, и её носители, скорее всего, не связаны единым родом: прозвище возникало независимо в разных местах, поэтому фамилия полицентрична. Точную географию расселения рода можно проследить только через архивные записи конкретной семьи.