Фамилия Поживотько с первого взгляда кажется необычной даже для украинского и южнорусского уха. Но если разобрать её по косточкам, она раскрывается как типичное прозвище, закрепившееся за родом несколько веков назад. В основе лежит украинская словообразовательная модель с суффиксом -ко, который в этих краях превращал личное прозвище в семейное имя. Ударение, скорее всего, падает на второй слог — Поживо́тько.

Смысловое ядро фамилии — корень «-жив-», который отсылает нас сразу к двум разным, но одинаково правдоподобным историям. Первая версия связывает прозвище со словом «пожива». В старину так называли лёгкую наживу, добычу, а иногда и просто пропитание. Человека, который умел найти выгоду там, где другие проходили мимо, — хваткого, расторопного, умеющего устроиться — вполне могли окрестить Поживотьком. В этом случае фамилия несёт оттенок уважения к практичной сметке, а не укор.

Вторая версия более проста и лежит на поверхности: глагол «пожить» или «жить». Тогда Поживотько — это тот, кто прожил долгую жизнь, старец, умудрённый опытом человек. В крестьянской среде долгожительство ценилось: старики были хранителями родовой памяти и советчиками, поэтому прозвище звучало почётно. Обе трактовки имеют право на существование, но первая, с «поживой», выглядит убедительнее: прозвища чаще отражали характер или поведение, чем возраст, который и так был у всех на виду.

Интересна и сама форма «Поживотько». В ней слышится уменьшительно-ласкательный оттенок, характерный для украинских прозвищ. Подобные фамилии на -тько (как Поживатько или Поживайло) встречаются в летописях и реестрах запорожского казачества. Скорее всего, предки носителей этой фамилии жили на территории современной Украины или в южнорусских землях, где украинский суффикс органично вплели в русскую фамильную систему. Письменные источники не сохранили точной даты первого упоминания, но по модели образования фамилию можно отнести к XVII–XVIII векам — времени, когда прозвища массово закреплялись за семьями.

Сегодня фамилия редкая, и это делает её особенно ценной для потомков: она не растворилась в массе однотипных Ивановых и Петровых, а сохранила память о конкретном человеке — то ли удачливом добытчике, то ли мудром долгожителе, чьё прозвище стало именем для всего рода.