Фамилия Предыбайло звучит как живой отголосок казацкой эпохи. Скорее всего, её носил запорожец, а само прозвище появилось в Сечи, где действовало негласное правило: новичок оставлял прежнюю фамилию и получал имя, которое метко описывало его характер, привычку или внешность. Отсюда и целая плеяда ярких казацких прозвищ, закрепившихся как фамилии: Мазайло, Стегайло, Недбайло, а рядом с ними — Предыбайло.

Разбираем слово по косточкам. В основе лежит украинский глагол «дибати» — «медленно и трудно переставлять ноги, ходить на дыбах или костылях». Приставка «пре» в этом случае означает завершённость действия, «дойти» или «прийти». То есть «предыбать» — это буквально «доковылять», «добраться», преодолев путь с трудом. Суффикс -айло, типичный для украинских прозвищ, указывает на деятеля: так говорили о том, кто постоянно что-то делает, — гайдайло, кричило, стригайло.

Самой правдоподобной выглядит версия, что Предыбайло прозвали человека с заметной хромотой или очень медленной, неуклюжей походкой. В казацкой среде, где ценились удаль и быстрота, такая особенность сразу бросалась в глаза и давала повод для прозвища. Вряд ли оно было обидным — скорее, констатировало очевидное, как метка, по которой товарищи узнавали человека. Возможно, прозвище закрепилось за ветераном, получившим ранение в бою и оставшимся хромым, — в таком случае оно звучало бы даже с уважением.

Существует и более широкая трактовка: «предыбать» могли понимать как «прийти», «явиться», и тогда прозвище досталось бы запоздавшему или тому, кто постоянно появлялся в последний момент. Но эта версия выглядит слабее: слишком уж конкретен исходный глагол «дибати» с его значением неуверенной, трудной походки.

Фамилия Предыбайло сохранилась в основном на Украине и в южных областях России, где оседали казаки после упразднения Сечи. Как и другие прозвища с суффиксом -айло, она не получила массового распространения, а осталась точечной, семейной — что делает её ещё более ценной для потомков. Сегодня это редкая фамилия, за которой стоит не абстрактная родословная, а вполне конкретный человек — возможно, хромой, но не сломленный казак, чью походку запомнили товарищи.