Фамилия Придорогина хранит память о месте, где жил её первый носитель, или о занятии, которое определяло его жизнь. Образована она от прозвища Придорога, которое, скорее всего, получал человек, чей дом стоял прямо у дороги, «при дороге». Такая привязка к ландшафту — частый способ отличать людей в деревне, где фамилий ещё не было, а прозвища возникали сами собой.

Менее вероятное, но любопытное объяснение связывает прозвище с глаголом «придорожничать» — то есть стеречь и грабить проезжих. В этом случае Придорогой могли назвать разбойника, промышлявшего на тракте. Однако эта версия выглядит слабее: слишком уж прямолинейно она приписывает предку преступное ремесло, тогда как топографическое прозвище встречается в русских говорах естественнее.

Сама связка «дом — дорога» в народной культуре глубже, чем кажется. Традиция постоянно уподобляет жильё и путь: дорога, ведущая в лес, называется матица — так же, как главная потолочина в избе. Другое название той же потолочины — брус, и о нём сложена загадка, где он служит метафорой дороги: «Лежит брус во всю Русь». Селения, возникавшие на пограничных линиях юга России, до сих пор зовутся станицами — это память о дорожных станах, из которых они выросли. В минуты опасности эта память оживала: при нападениях улицы станиц заставляли повозками, а на ночь окружали бричками, повторяя схему обычного дорожного стана с кругом повозок для обороны. Пешие нищие, по описаниям, точно так же ставили на ночь в круг свои посохи и вешали на них сумки. Даже предания об основании поселений беглыми или странниками, распространённые и на юге, и на севере, хранят след этого дорожного происхождения.

Так что фамилия Придорогина, при всей простоте своего корня, выводит нас к целому пласту народных представлений, где путь и кров были нераздельны. Носитель этой фамилии может видеть в ней не только указание на адрес предка, но и отголосок древней картины мира, в которой дом всегда стоял на дороге — и дорога всегда вела к дому.