Фамилия Пшедромирский — один из тех случаев, когда русское ухо сразу слышит что-то неродное. Её основа отчётливо польская или западнославянская, и в этом ключ к пониманию происхождения. Строение фамилии прозрачно: корень «Пшедро-» и суффикс «-мир-», который в славянских именах указывает на «мир» (покой, вселенная) или «славу». Получается двусоставное имя, типичное для древнепольской традиции: «Przedomir» или «Przedmir».

Первая часть «пшед-» (польск. przed) означает «перед», «впереди». В сочетании со второй частью имя могло значить «тот, кто перед миром» — возможно, вождь, передовой воин или человек, который идёт впереди своего рода. В польской ономастике есть аналоги: Пржедбор (Przedbor), Пржедслав (Przedslaw). Фамилия Пшедромирский — это притяжательное прилагательное от такого имени, образованное суффиксом «-ский», который в Польше указывал на принадлежность к роду или владению: «из рода Пшедромира».

С географической точки зрения, фамилия почти наверняка происходит с территории бывшей Речи Посполитой — современной Польши, западной Беларуси или западной Украины. Носители Пшедромирских могли быть мелкой шляхтой (застянковой или околичной), которая брала фамилию по названию усадьбы или по имени основателя рода. Суффикс «-ский» в польской среде был маркером дворянского статуса, хотя в России его позже перенимали и духовенство, и крестьяне.

Спорных версий немного. Иногда корень «пшедро» путают с польским «przędza» (пряжа) или «przodek» (предок), но это этимологически неверно: звук «д» в середине слова ясно указывает на «przed». Редкая гипотеза — связь с топонимом Przedomir (гипотетическое селение), но документальных подтверждений такому названию нет.

В русском языке фамилия прижилась в искажённом виде: ударение чаще ставят на второй слог (Пшедроми́рский), хотя в польском оригинале оно падало бы на предпоследний (Пшедроми́рски). Встречается и вариант написания через «е» — Прежедромирский, но это редкое исключение, возникшее при адаптации к кириллице. Сегодня Пшедромирские — фамилия крайне редкая, и каждый её носитель, скорее всего, хранит память о польских или белорусских корнях, уходящих в XVI–XVII века.