Фамилия Пульный — редкий пример русской фамилии, которая с равной вероятностью могла возникнуть из профессионального прозвища или из меткой характеристики человека. В основе лежит слово «пуля», но толкований у этого прозвища несколько, и каждое по-своему логично.

Самая прямая версия — профессиональная. Пульным могли называть мастера, который лил или обтачивал пули для ружей и пистолетов. В эпоху, когда огнестрельное оружие заряжалось с дула, пули отливали вручную, и это было отдельное ремесло, требовавшее сноровки. Прозвище закреплялось за человеком, чей род занятий был всем известен, и переходило к его детям как фамилия.

Вторая версия связана с характером. Пулей на Руси называли не только снаряд, но и очень быстрого, стремительного человека. Прозвище Пульный могли дать непоседе, тому, кто «летает как пуля», всё делает молниеносно. Такие прозвища по поведению — не редкость: вспомним фамилии Быстров, Шустриков, Летягин. Здесь фамилия фиксирует не занятие, а манеру двигаться или действовать.

Третья версия уводит в мукомольное дело. Существовало слово «пулька» — ручные весы для взвешивания зерна или муки. Человек, который работал с этой пулькой, весовщик на мельнице или рынке, вполне мог получить прозвище Пульный. Эта версия менее очевидна, но она объясняет, почему фамилия могла появиться в сёлах, далёких от оружейного дела.

Форма фамилии — типичная для русской ономастики модель притяжательного прилагательного. Суффикс -н- здесь указывает на признак или отношение: Пульный буквально значит «относящийся к пуле» или «принадлежащий Пуле». Такая модель встречается реже, чем стандартные -ов/-ев, и придаёт фамилии более древний, прозвищный оттенок. Сравните с фамилиями Скорый, Земляной, Деловой — все они образованы по тому же принципу.

Сказать точно, где и когда возникла фамилия Пульный, сейчас сложно. Процесс закрепления прозвищ в фамилии шёл несколько столетий и завершился в основном к XVIII–XIX векам. Но сама фамилия — живое свидетельство того, как слово, обозначавшее предмет или качество, становилось именем рода. Она сохранила память о предке — пусть оружейнике, пусть весовщике, пусть стремительном человеке, — и в этом её ценность как памятника русской речи и культуры.