Фамилия Пуринь — редкий пример фамилии, которую можно уверенно связать с балтийскими языками, но при этом её толкование раздваивается уже на уровне исходного слова. Вопрос, откуда она пошла, упирается в то, какой язык считать основой: литовский или латышский, а ответ меняет и портрет предка.

Первая версия ведёт фамилию к литовскому нарицательному puriena — так называют растение калужницу, яркий болотный цветок. Имя или прозвище Пуринь в этом случае могло быть связано с народным обычаем давать ребёнку «природное» имя: считалось, что, называя младенца в честь растения, родители как бы поручали его покровительству природы, и вместе с именем к нему переходили качества, приписываемые калужнице. Звучит поэтично, но для фамилии, закрепившейся за конкретным родом, такой путь менее типичен.

Вторая версия — прозаичнее и правдоподобнее. Она отталкивается от латышской основы purina, то есть «рыхлить, взрыхлять землю». Тогда Пуринь — не цветочное имя, а прозвище пахаря, человека, чья работа — поднимать и взрыхлять почву. Такое объяснение логичнее вписывается в то, как вообще появлялись фамилии у крестьян: по ремеслу, по занятию, по характерному действию. К тому же фамилия с конечным -нь и ударной основой скорее отсылает к латышской модели, чем к литовской.

Подтверждение тому, что фамилия бытовала именно в латышской среде, находим в документах первой половины XX века. В Книге памяти Республики Коми упоминается Вольдемар Петрович Пуринь, родившийся в 1899 году в Латвийской ССР. В ленинградских архивных материалах встречается Ян Августович Пуринь, 1894 года рождения. Обе записи — о людях, чьи корни явно уходят в Прибалтику, что укрепляет версию о латышском происхождении фамилии.

Если принимать вторую версию, то Пуринь — фамилия, родившаяся из земледельческого быта. Прозвище пахаря закрепилось за родом и пережило несколько поколений, сохранив в себе память о том, чем занимался человек, который первым его получил. Что до «калужницы» — она остаётся красивой, но менее убедительной альтернативой: слишком уж редко природные имена такого типа давали взрослым, а детские имена редко превращались в устойчивые фамилии без промежуточного прозвища.

Так что, скорее всего, предки Пуриней — не те, кто любовался болотными цветами, а те, кто держал в руках плуг. Фамилия не слишком распространена, и в этом её особенность: она узко указывает на балтийский регион и на конкретное занятие, не растворяясь в общерусском массиве фамилий на -ов и -ин.