Фамилия Пурпиш звучит необычно для русского уха, и за ней скрывается прозвище Пурпе, от которого она и образована. Вопрос происхождения этого прозвища не имеет однозначного ответа, и здесь сталкиваются две версии — географическая и литовская.

Первая версия отсылает к названию реки Пурпе, левого притока реки Пякупур в Ямало-Ненецком автономном округе. Гидроним, по предположению, восходит к финскому слову «пур» — «туман». Тогда прозвище Пурпе закрепилось бы за человеком, родившимся в поселении на берегах этой реки. Версия правдоподобна: прозвища по названию местности, откуда человек родом, — один из древнейших пластов русской ономастики. Однако есть сомнение: река Пурпе — объект малоизвестный, вряд ли её название было на слуху у жителей центральной России, где фамилия, скорее всего, и оформилась.

Вторая версия видит в основе литовский глагол purpsėti — «порхать». Тогда Пурпе прозвали человека лёгкого на подъём, жизнерадостного, подвижного. Такое прозвище могли дать за характер, манеру поведения. Эта гипотеза выглядит убедительнее хотя бы потому, что не требует дальних миграций и опирается на живую лексику. К тому же фамилии с балтийскими корнями встречаются в северо-западных областях России, где исторически были тесные контакты с литовцами и латышами.

Сама модель образования фамилии проста: к основе Пурпе добавили суффикс -иш, который в русских фамилиях встречается редко, но не единично. Он часто придаёт фамилии оттенок иноязычного влияния, а иногда — уменьшительно-ласкательное звучание. В сочетании с нулевым окончанием получается форма, застывшая в именительном падеже, что характерно для фамилий, возникших из прозвищ без дополнительного патронимического суффикса.

Сословной принадлежности первых носителей фамилии мы не знаем — в доступных источниках упоминаний о Пурпишах в документах допетровской эпохи нет. Можно лишь предположить, что фамилия бытовала в крестьянской или мещанской среде, где прозвища чаще переходили в фамилии без изменений. Известных носителей фамилии тоже назвать не можем: она редкая, и сведения о ней разрозненны.

Что в итоге? Если опираться на лингвистику, вторая версия — от «порхать» — выглядит предпочтительнее. Но и гидронимическая гипотеза имеет право на жизнь, особенно если учесть, что в Сибири и на Урале фамилии нередко возникали от местных названий. Точный ответ, скорее всего, потерян вместе с теми, кто первым носил это прозвище.