Фамилия Пувкин напрямую связана с прозвищем или личным именем Пувка. Если отбросить типичный для русских фамилий суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — Пувкин, то есть сын, потомок Пувки), мы получаем основу «Пувк-». Это уменьшительная, ласкательная форма какого-то более полного имени. Скорее всего, в её основе лежит древнерусское нецерковное имя Пува или Пув, которое, в свою очередь, могло быть народной формой христианского имени Павел. В разговорной речи, особенно в северных и центральных русских говорах, начальный звук «п» часто смягчался, а «л» выпадал, превращая Павла в Пуву, а потом и в Пувку.

Именования, образованные по той же модели, что и фамилия Пувкин, широко представлены в ономастике восточных, западных и южных славян. Славянские фамилии возникали от личного прозвища или от имени (христианского или языческого). В данном случае мы имеем дело с типичным патронимом: фамилия отвечает на вопрос «чей сын?». Суффикс -ин здесь не случаен: он присоединялся к основам, оканчивающимся на гласный или мягкий согласный, и Пувка как раз подходит под это правило. Такая модель была особенно продуктивна в XV–XVII веках, когда у крестьян и посадских людей окончательно закреплялись родовые прозвания.

Впрочем, есть и вторая версия, менее очевидная, но имеющая право на существование. В некоторых псковских и тверских говорах словом «пувка» могли называть небольшой, плотный предмет, что-то вроде «пуговки» или «шишки». Тогда прозвище Пувка могло достаться человеку невысокого роста, коренастому или, наоборот, шустрому и круглолицему. Прозвища по внешним чертам были не менее распространены, чем производные от календарных имён, поэтому полностью исключать эту трактовку нельзя. Однако версия с именем Павел выглядит более убедительной: она объясняет появление фамилии в общем ряду таких имён, как Путя, Путила, и связанных с ними фамилий Путин, Путятин.

Несмотря на кажущуюся редкость, фамилия Пувкин не единична. Она встречается в документах по Тверской, Ярославской и Вологодской губерниям, что косвенно подтверждает её северное происхождение. Там, где «оканье» и мягкое произношение согласных было нормой, имя Павел легко превращалось в Пуву. Носители фамилии сегодня могут считать себя потомками человека, которого в XVI–XVII веках ласково звали Пувкой — либо в честь апостола, либо за его плотную, сбитую фигуру. Точный ответ дала бы только глубокая родословная, но обе версии ведут в одну и ту же среду: русскую деревню, где личное прозвище становилось семейным знаком на века.