Фамилия Пятигузов — редкий и неочевидный случай, когда разбор прозвища, давшего ей начало, упирается в споры о значении корня. Вопреки интуитивному желанию увидеть здесь что-то «пятиглазое» или «пятиголовое», основа прозвища Пятигуз, от которого пошла фамилия, напрямую связана с числом пять и словом «гуз».

С числительным всё просто: «пять» — это пять. А вот вторая часть прозвища дает две основные версии, и обе имеют право на существование. Первая отсылает к слову «гуза» — так в некоторых говорах называли кормовую, заднюю часть лодки или судна. Вторая гипотеза связывает прозвище с существительным «гуж» — кожаной петлей или ремнем, которым оглобли крепили к хомуту. Выбор между версиями зависит от того, чем занимался человек: лодочник, судостроитель или, скажем, извозчик, мастер по конской упряжи. Прозвище Пятигуз, скорее всего, отражало какую-то характерную деталь внешности, привычку или профессиональную особенность — например, умение управляться с пятью гужами или лодку, рассчитанную на пять «гуз».

Словообразовательная модель здесь классическая для русских фамилий: суффикс -ов указывает на принадлежность, то есть «сын Пятигуза» или «из семьи Пятигуза». Потомок человека с таким прозвищем со временем и получил фамилию Пятигузов.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения, что типично для прозвищ с узким, почти терминологическим значением. Она сохранилась как памятник живой народной речи, в которой бытовые детали — части лодки или упряжи — становились основой для личных именований. О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и закрепиться такое прозвище могло в разных регионах независимо друг от друга. Однако сам факт, что фамилия дожила до наших дней, делает ее ценным свидетельством того, как из конкретного бытового слова рождалась семейная история.