Фамилия Пыриковы, а в мужском варианте Пыриков, произошла от личного прозвища Пырик. Это типичная модель для русских фамилий: прозвище отца становилось основой, к которой добавляли суффикс принадлежности -ов, отвечающий на вопрос «чей?». То есть Пыриков — буквально «сын Пырика», потомок человека, носившего такое прозвище.

Что могло означать прозвище Пырик? Самая вероятная версия отсылает к глаголу «пыриться» — «щетиниться», «надуваться», «расправляться». В этом случае прозвище отражало характер: так могли назвать человека вспыльчивого, горячего, который, как ёж, ощетинивался при любом конфликте, или же, наоборот, важного, надутого, любящего показную пышность.

Существует и вторая, более узкая трактовка, связанная с новгородскими говорами. Там глагол «пыриться» имел иное значение — «попусту таращиться», «праздно глядеть» или даже «упускать что-то из-за недогляда». Такое прозвище могло закрепиться за рассеянным человеком, зевакой, который вечно глазеет по сторонам и упускает важное. Обе версии сходятся в одном: прозвище указывало на особенности поведения и характера основателя рода, а не на его профессию или социальное положение.

Интересно, что у прозвища Пырик есть и «родственники» среди других русских фамилий. Однокоренные образования, например, Пырьев или Пырин, могли возникать независимо в разных регионах, что говорит о широком бытовании корня в народной речи. Само слово «пырять» (тыкать, колоть) также родственно этому гнезду, но в прозвище, скорее всего, отразилось не действие, а именно состояние — надутость или бессмысленное разглядывание.

Точное место и время возникновения фамилии Пыриков установить сложно. Фамилии у крестьян и посадских людей массово закреплялись в XVI–XVII веках, но процесс этот был длительным и неравномерным. Можно лишь утверждать, что фамилия сформировалась в среде, где бытовали северные или новгородские говоры, либо где глагол «пыриться» употреблялся в значении «щетиниться». Несмотря на просторечное, даже шутливое звучание прозвища, сама фамилия стала полноценным памятником славянской письменности и культуры, сохранив для нас редкое диалектное слово, которое иначе могло бы кануть в лету.