Фамилия Рабштина — редкий случай, когда в основе лежит не имя, не профессия и не географическое название, а вполне конкретное прозвище, связанное с повседневным бытом. Если отбросить суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — сын или потомок Рабшты), остаётся корень «рабшт-». Самая прямая версия: это искажённое диалектное «рабшта» или «рапшта» — так в некоторых западных и южных говорах называли ремесленника, который работал с рабицей (сеткой-рабицей) или, шире, плёл корзины, сита, изгороди из прутьев и лозы. Слово могло звучать как «рабица» → «рабишта» → «рабшта», где добавочное -т- возникло для удобства произношения.

Менее вероятная, но возможная гипотеза отсылает к еврейскому контексту. В идише «рав» — учитель, а суффикс -шт- мог быть частью прозвища, обозначающего ученика или помощника раввина (например, «равшта»). Однако для фамилии с окончанием на -ина, типичным для русских, украинских и белорусских фамилий, эта версия слабее — такие модели обычно указывают на славянскую основу, а не на заимствование из идиша без адаптации.

Суффикс -ин в фамилии Рабштина не оставляет сомнений: она образована по патронимической модели, то есть от прозвища отца. В XIX веке в центральных губерниях России, особенно в Тверской, Смоленской и Псковской, фамилии на -ин часто давали крестьянам и мещанам, чьи ремёсла были связаны с деревом и лозой. Плетение корзин и сетей считалось низкооплачиваемым, но востребованным занятием, поэтому прозвище Рабшта могло закрепиться за целым родом.

Географически фамилия встречается крайне редко, в основном в архивах XIX — начала XX века на территории современных Беларуси и западных областей России. Ошибки в написании (Рапштина, Рабштына) — не редкость, так как диалектное произношение путало глухие и звонкие согласные. Социальный контекст прост: предки Рабштиных — скорее всего, ремесленники-кустари, которые жили в небольших деревнях и местечках, где каждый был известен по прозвищу, а не по официальной фамилии.