Фамилия Ракомеда — редкая и неоднозначная по происхождению. В русской ономастике нет устоявшейся версии её образования, и это как раз тот случай, когда приходится выбирать между несколькими гипотезами, опираясь на словообразовательную логику.

Самый прямой путь — разобрать фамилию как сложное слово, где первая часть «рако-» может указывать на рака (животное), а вторая «-меда» — на мёд. Тогда Ракомеда — это прозвище человека, который, возможно, занимался ловлей раков и сбором мёда, или же получил ироничное прозвище за необычное сочетание качеств. Модель образования здесь редкая: сложение основ без соединительной гласной (как в фамилиях Сорокопут или Вертишейка). Однако такое объяснение выглядит слишком прямолинейным и не учитывает, что вторая часть «меда» в русских прозвищах почти не встречается в чистом виде.

Более правдоподобна версия, связывающая фамилию с топонимом. На северо-западе России, в Новгородской области, существует деревня Ракомеда (Ракомеды). Название явно неславянское, предположительно финно-угорского происхождения (ср. с карельскими и вепсскими названиями на «-ма»). В таком случае фамилия Ракомеда — это прозвище выходца из этой деревни, которое со временем закрепилось за его потомками. Суффикс -а в конце фамилии (а не привычное -ов или -ин) указывает на то, что она могла застыть в форме прозвища без дополнительного патронимического оформления. Такое явление встречается в северных и сибирских говорах, где фамилии на -а (Окулова, Шубина) иногда бытовали в исходной форме.

Третья, менее вероятная версия — искусственное происхождение. В XIX веке семинаристам нередко давали фамилии, образованные от греческих или латинских корней. «Ракомеда» можно попытаться разложить как «рако-» (греч. «рваный, разорванный») и «-меда» (греч. «забота»), но такое толкование натянуто и не подтверждается семинарскими справочниками.

Исходя из географии и словообразовательной модели, наиболее надёжной выглядит топонимическая версия: предки носителя фамилии Ракомеда происходили из деревни с таким названием на Новгородчине. Фамилия сохранила архаичную форму прозвища, что делает её ценной для историков языка — она отражает живой процесс закрепления за человеком имени по месту жительства без типичных русских суффиксов.