Фамилия Раструба вряд ли связана с музыкальным инструментом, хотя такое предположение напрашивается первым. Скорее всего, в её основе лежит глагол «раструбить», которому В.И. Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» даёт ёмкое определение: «протрубить, разгласить, раскричать, объявить всюду, разнести и рассказать новость, весть». То есть человек, получивший такое прозвище, не просто трубил в буквальном смысле, а разносил вести, делал их всеобщим достоянием.

Отсюда логично предположить, что прозвище Раструба относится к «профессиональным» именованиям, указывающим на род занятий. Основатель фамилии мог быть глашатаем или вестником — человеком, который по долгу службы объявлял царские указы, городские новости или важные решения на площадях. В эпоху, когда письменность не была всеобщей, такая роль требовала громкого голоса и умения привлечь внимание толпы, поэтому прозвище быстро закреплялось за носителем.

Впрочем, возможен и другой поворот. «Раструбить» в переносном смысле означало «разболтать», «раскричать секрет». Прозвище Раструба могло закрепиться за болтливым человеком, который не умел держать язык за зубами. Такая версия не менее правдоподобна: в народе часто давали имена по поведенческим чертам, и насмешливое прозвище болтуна могло стать фамильным.

Сама форма фамилии — Раструба, с окончанием на -а, — указывает на то, что она образована напрямую от прозвища без дополнительных суффиксов. Это довольно редкий тип для русских фамилий, которые чаще получали суффиксы -ов, -ев или -ин. Подобная бессуффиксная модель встречается в основном в южнорусских и украинских землях, где прозвища в форме именительного падежа переходили в фамилии как есть. Поэтому можно предположить, что корни рода Раструба лежат где-то в этих регионах.

Стоит заметить, что фамилия не имеет отношения к раструбу как расширяющейся части трубы или другого инструмента, хотя такое сближение кажется очевидным. В русской ономастике подобные «ложные» ассоциации возникают часто, но здесь глагольная основа прослеживается чётче: Даль фиксирует именно глагол, а не существительное с таким значением. Если бы фамилия произошла от названия детали инструмента, она скорее звучала бы как Раструбов или Раструбкин.

Исторических документов с ранними упоминаниями фамилии Раструба в открытых источниках немного, поэтому говорить о конкретных датах или знатных носителях сложно. Но сам тип прозвища — от глагола с яркой экспрессивной окраской — говорит о том, что возникла она в среде простых людей: ремесленников, торговцев, служивых. Фамилия сохранила память о живом народном слове, которое сегодня звучит архаично, но в XVII–XVIII веках было вполне обыденным.