Фамилия Раубеж — редкая и неочевидная для русского уха. С первого взгляда её хочется разбить на «рау» и «беж», но ни один из этих слогов не даёт ясной подсказки о значении. Ключ к происхождению лежит в географии: фамилия почти наверняка имеет прибалтийско-немецкие или польские корни, а на русскую почву попала через переселенцев или остзейских дворян.

Основа фамилии — немецкое слово «Raub» (добыча, грабёж) или производное от него. В немецком языке существует фамилия «Raub» и её варианты, а суффикс «-еж» (или «-еж») мог появиться при адаптации на славянской территории. Например, в польском языке есть слово «rabuś» (грабитель), а фамилия «Rabeż» или «Rąbeż» встречается в исторических записях. Таким образом, Раубеж — это, скорее всего, онемеченная или ополяченная форма прозвища, данного человеку за дерзкий нрав, склонность к захвату чужого или, наоборот, за службу в охране — как ироничное прозвище стража, который сам «грабит».

Морфологически фамилия не вписывается в типичные русские модели на -ов, -ин или -ский. Отсутствие привычного суффикса указывает на то, что она пришла в русский язык уже в готовом виде, без переоформления по русскому образцу. Такие фамилии часто носили немецкие колонисты, которых в XVIII–XIX веках селили в Поволжье и на юге России, или представители польской шляхты, переселившиеся после разделов Речи Посполитой.

Есть и более прозаичная версия: фамилия могла возникнуть как топонимическая — от названия хутора, мызы или местечка. В Прибалтике и Восточной Пруссии встречались названия вроде «Rauben» или «Raube», от которых жителей называли «Raubež» (то есть «из Раубена»). В таком случае прозвище не связано с характером, а просто указывает на место, откуда человек родом.

Сословная принадлежность носителей фамилии Раубеж могла быть разной: от крестьян-колонистов до мелкопоместных дворян. Встречаются единичные упоминания фамилии в метрических книгах лютеранских приходов Санкт-Петербургской губернии начала XX века, что подтверждает её немецкое происхождение. Сегодня фамилия крайне редка и в основном сохранилась среди потомков балтийских немцев, ассимилировавшихся в русской среде.