Фамилия Равдугины — редкий случай, когда прозвище могло закрепиться за родом именно в той форме, в которой его слышали окружающие. В основе лежит не имя и не профессия, а географический или бытовой термин «равдуга». В северных русских говорах, особенно в архангельских и вологодских, так называли олений мех с короткой шерстью или шкуру, выделанную под замшу. Слово это финно-угорского происхождения, из саамских или карельских языков, где родственные слова означают «шкура» или «мех». Человек, имевший дело с таким материалом — скорняк, торговец пушниной, охотник на северного оленя — мог получить прозвище Равдуга. Со временем оно превратилось в фамилию по модели на -ин, свойственной для прозвищ на -а: Равдуга → Равдугин, а во множественном числе — Равдугины.

Суффикс -ин здесь указывает на принадлежность: «чей?» — Равдугин, то есть сын или потомок Равдуги. Это типичная патронимическая модель, но с той особенностью, что исходное слово не было крестильным именем, а оставалось прозвищем. Редкость фамилии объясняется узостью исходного термина: «равдуга» не вошла в общерусский литературный язык, а бытовала локально. В центральных и южных областях России её бы просто не поняли, поэтому и фамилия там не возникла.

Есть и альтернативная, менее правдоподобная версия: связь с диалектным глаголом «равдужить» — говорить невнятно, бормотать. В этом случае прозвище Равдуга мог получить косноязычный человек. Однако против этой версии говорит то, что глагол крайне редок и не зафиксирован в авторитетных словарях народных говоров так же широко, как существительное «равдуга» — его приводит, например, «Толковый словарь живого великорусского языка» Владимира Даля. Версия с мехом и охотой надёжнее.

Встречаемость фамилии крайне низкая. Основной ареал — Русский Север, возможно, Зауралье, куда переселенцы с Севера уходили в XVII–XVIII веках. Сословно Равдугины, скорее всего, относились к государственным крестьянам или промысловикам, не имевшим крепостной зависимости. Дворянских родов с такой фамилией в «Общем гербовнике» не значится, что подтверждает её простонародное происхождение. В письменных источниках фамилия почти не встречается, что делает её интересным объектом для семейного поиска: каждый документ может стать открытием.