Фамилия Ремушев — редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. Чтобы понять, откуда она взялась, нужно разобрать её по частям, но сделать это не так просто, как с типичными «профессиональными» фамилиями.

Основа фамилии — «Ремуш». Скорее всего, это не полное имя, а уменьшительная или прозвищная форма. Самый очевидный путь — от канонического имени Рем (от латинского «remus» — весло, в римской мифологии Рем — один из основателей Рима). Но в русской среде это имя было редкостью, и фамилия от него могла появиться разве что в среде духовенства, где любили давать детям «учёные» имена. Однако суффикс «-уш» не характерен для семинарских прозвищ, там чаще встречались «-ин» или «-ский». Поэтому версия с именем Рем — слабая.

Гораздо правдоподобнее, что в основе лежит прозвище Ремуш, образованное от глагола «реметь» или «ремшить». В русских говорах слово «рема» или «ремша» означало «мох», «болотистое место, поросшее мхом». Человека могли прозвать Ремушей за то, что он жил на таком болоте, добывал мох (для конопачения изб) или просто был угрюмым, «мшистым» — нелюдимым. Фамилии от названий болот и мха — не редкость (Мохов, Болотников), и Ремушев вписывается в этот ряд.

Суффикс «-ев» указывает на типичную русскую модель образования: «чей?» — Ремушев. То есть сын или потомок человека по прозвищу Ремуш. Интересно, что фамилия не имеет «смягчающего» суффикса вроде «-к-» (как Ремушкин) — это говорит о том, что прозвище звучало как полноценное слово, а не как ласкательное от имени.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным областям России, где слово «ремша» было в ходу. Встречается она крайне редко, что намекает на локальное происхождение: предок был известен в своей деревне именно этой чертой, а его потомки не расселились широко. Социальный статус, скорее всего, был крестьянским или ремесленным — никаких дворянских корней у этой фамилии не прослеживается.

Таким образом, Ремушев — это «сын болотного человека» или «сын того, кто живёт у мшистого места». Фамилия не героическая, но очень конкретная: она привязывает предка к определённому ландшафту и быту, что для историка ценнее, чем выдуманная красивая легенда.