Фамилия Ревут — редкий случай, когда прозвище почти не изменилось при переходе в фамилию. В ней нет типичных русских суффиксов -ов, -ин или -ский, которые обычно оформляли прозвание в наследственное имя. Это говорит о том, что перед нами, скорее всего, украинская или белорусская фамилия, где подобные «голые» основы (без суффикса) встречаются гораздо чаще, чем в великорусской традиции.

В основе лежит глагол «ревти» (укр. «ревети») или «реветь». Прозвище Ревут могли дать человеку с громким, низким голосом, крикуну или плаксе. В говорах «реветь» означало не только плакать, но и издавать сильный звук, мычать, рычать — так что прозвище могло относиться и к пастуху, который громко перекликался со скотиной, или к человеку с мощным басом.

Есть и менее очевидная версия. В западнорусских и польских диалектах «ревут» могло быть формой глагола «рвати» (рвать), то есть «рвут». В таком случае прозвище закрепилось бы за тем, кто постоянно что-то рвет, ломает или, в переносном смысле, вырывается из рутины. Однако эта гипотеза слабее: для фамилий от «рвать» типичны формы Рвач, Рвакин, а форма «Ревут» в значении «рвут» — случайная омонимия.

В польской ономастике встречается фамилия Rewut, которую иногда связывают с личным именем Rewa (сокращение от Rewerenda — церковный титул, или от древнегерманского Hreva). Но для русской и украинской традиции объяснение от «реветь» остается основным.

Географически фамилия Ревут рассредоточена по Украине (особенно в западных областях) и в южных регионах России, куда переселялись украинцы. Встречается она и в Беларуси. Сословного барьера у неё не было: прозвище могли закрепить и за крестьянином, и за казаком. Из-за редкости фамилия не попала в крупные дореволюционные справочники, и её носители не фигурируют в дворянских родословных книгах.

Однокоренные фамилии — Ревуцкий, Ревунов, Ревякин — куда распространённее. Ревут стоит особняком: это не «сын ревуна», а сам «ревун» в чистом виде, без патронимического суффикса. Фамилия сохранила ту форму, в которой прозвище бытовало в живой речи, и в этом её главная ценность для историка языка.