Фамилия Робинзонова — редкий случай в русском ономастиконе, так как её основа не славянская, а заимствованная, и в русской среде она появилась относительно поздно. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров) или прозвищ (Кузнецов, Смирнов), Робинзонова восходит к западноевропейской фамилии Robinson. В самом общем виде её можно перевести как «сын Робина» (Robin — уменьшительная форма от имени Robert), что по словообразовательной модели полностью аналогично русским фамилиям на -ов/-ев или английским на -son.

Ключевой вопрос: как и когда эта фамилия попала в русский обиход? В России она не могла возникнуть стихийно. Чаще всего такие фамилии давались в семинариях. В XVIII–XIX веках будущим священникам и дьячкам нередко присваивали «благозвучные» фамилии по имени литературного героя, исторической личности или по переводу на латынь. Роман Даниэля Дефо «Робинзон Крузо» был чрезвычайно популярен в образованных кругах, и фамилия Робинзонов (а от неё и женская форма Робинзонова) могла быть искусственно создана в духовном училище для ученика-семинариста. Вероятно, это произошло не раньше второй половины XVIII века, когда книга стала широко известна в России.

Мужская форма — Робинзонов — указывает на то, что фамилия была адаптирована по русской модели с суффиксом -ов. Это типично для фамилий, образованных от иноязычных основ, оканчивающихся на согласный. Если бы фамилия вошла в русский язык в более ранний период и через народную речь, она могла бы принять форму Робинзонов или даже упроститься до Робизонов. Сохранение буквы «з» в середине (а не «с») также говорит о книжном, а не устном пути заимствования: в оригинале Robinson произносится с глухим звуком, но в русской письменной традиции XIX века часто передавали звонкую «з» по аналогии с написанием.

География фамилии Робинзонова не привязана к одной местности. Это не крестьянская фамилия, распространённая в определённой губернии. Встречается она рассеянно, чаще в городах и среди потомков духовенства или разночинцев. В дореволюционных метрических книгах можно найти единичные записи, например, в Москве, Петербурге, а также в южных епархиях, где семинарии практиковали присвоение «литературных» фамилий.

Таким образом, носительница фамилии Робинзонова может быть потомком человека, который получил её не по наследству от предка-иностранца, а в качестве «учёного» прозвища в семинарии. Это фамилия-символ, отсылающая к образу одинокого путешественника и труженика, что для русского семинарского быта было скорее комплиментом, чем случайностью.